Майкл Моран — австралийский музыкант и писатель, член Королевского географического общества и соучредитель Warsaw's Casual Car Club, авантюрист, рассказчик и страстный любитель классических и спортивных автомобилей. Блажей Жулавски (Błażej Żulawski) пообщался со своим другом Мораном о жизни полной необычных автомобилей…
“Майкл? О, вы не знаете настоящего Майкла!” — воскликнула светская львица на гламурной вечеринке несколько лет назад. Мы сидели в богато обставленном Moniuszko Salon, названном в честь польского композитора Станислава Монюшко (Stanisław Moniuszko), расположенном в самом легендарном отеле Варшавы The Bristol. Он был построен в 1901 году пианистом и премьер-министром Польши Игнацием Яном Падеревски (Ignacy Jan Paderewski) и является одним из немногих зданий во всем городе, которое не пострадало от фашистской бомбы во время Второй мировой войны.
«Майкл всегда был душой вечеринки». Она строит большие глаза, которые должны подчеркивать ее последние слова, а ее гигантские золотые серьги гипнотически раскачиваются из стороны в сторону. «Он всегда был первым, кто прыгал в бассейн в смокинге, с шампанским в руке и всё в таком духе». Позже я узнал, что это действительно произошло на «Вилле Палладио» в Беркшире (Berkshire).
Я впервые встретил Майкла около восьми лет назад. Мне нужна была машина для редакционной фотосессии. Машина, которая, в какой-то мере, передала бы дух «британскости». Знакомый предположил, что его друг мог бы приехать и помочь мне. Этим другом оказался Майкл Моран. Его автомобиль Rolls-Royce Silver Shadow 1974 года выпуска, был куплен у султана Омана. Когда я увидел наклейку Spitfire на лобовом стекле, значки RAF на крыльях и множество клубных эмблем, украшающих бампер, сразу понял, что фотографии получатся удачными.
Финалом этой встречи стал импровизированный обед, который продлился около пяти часов. За это время мы успели пробежаться по всей истории автогонок Формулы-1, итальянской архитектуре (Майкл учился в средней школе в Риме) и подискутировать на тему важности исполнения Шопена на исторических инструментах. Последнее имеет такое же значение, как и сохранение оригинальных автомобилей вместо их восстановления. По сути, за полуденной бутылкой Bolly (шампанское Bollinger champagne) обсуждалось много весьма претенциозных вещей. Мы напились к середине дня и стали очень хорошими друзьями.
В воздухе витало мгновенное понимание — обнадеживающее соответствие схожих мировоззрений, эстетических (даже нарциссических) чувств, художественных устремлений и образа жизни. Вскоре после этого, мы вместе основали автомобильный клуб: Warsaw’s Casual Car Club, где люди так же важны, как и автомобили.
Регулярно разговаривая с кем-то в течение десяти лет, вы действительно узнаете его. И, обремененный знаниями о космополитической и полной приключений жизни Майкла в разных странах, на разных континентах и даже на отдаленных островах Тихого океана, я усомнился в своей способности адекватно рассказать его историю. Я решил, что лучше всего предоставить рассказ Майклу. Он, в конце концов, опытный автор. Начнём!
Самые ранние автомобильные воспоминания
Мой отец был главным врачом Австралийского автомобильного гоночного клуба на гоночной трассе Warwick Farm, которая функционировала в Сиднее с 1960 по 1973 год. Мы жили в боксах и питались в машине скорой помощи на трассах по всей Австралии. В то время несчастные случаи со смертельным исходом были обычным явлением. Он также был инструктором RAAF и летал на Tiger Moths в Папуа-Новой Гвинее во время войны и намеревался заразить своего сына страстью к экзотическим транспортным средствам.
Машины отца
Одним из моих самых ранних детских воспоминаний был ошеломляющий аромат новой кожи и легкое ускорение Jaguar Mk I в цвете British Racing Green, которым владел мой отец, когда мы жили в Мельбурне. В начале 1960-х мы провели несколько лет за границей в Риме и Гааге. Мой отец занимал дипломатические должности врача в посольстве Австралии, ВОЗ и ФАО. Также был приятный бонус в виде Гран-при Нидерландов среди песчаных дюн в Зандвоорте, который был расположен прямо за углом.
Находясь в Европе, он забрал с завода новый бронзовый Jaguar Mk II взамен Mk I. Мы проехали на нем всю Европу, отважившись заглянуть за «железный занавес». Мы видели стрельбу на контрольно-пропускном пункте Чарли и Берлинской стене в Восточном Берлине и совершили поездку по бывшей Югославии без дипломатического одобрения. Это означало, что мы могли бесследно исчезнуть, тем более что машина сильно выделялась. Думаю, именно тогда мой отец заразил меня вирусом сложных и далёких автомобильных приключений.
Одна Альфа Ромео…
Помимо «Ягуара» у него также было несколько экзотических машин. Во время учебы в университете я увлекался быстрыми летними поездками вдоль тихоокеанского побережья. Однажды в четыре утра, когда отец был в Италии, а мама спала, я украл ключи от его редкой Alfa 1750 Giulia GTC. Я забрал Джейн, с которой был в то время, и отправился на высоких оборотах к Лейк-Джордж (Lake George) примерно в 200 км к югу от Сиднея. Кофе, пирожное и страстный поцелуй на берегу. На обратном пути я умело преодолевал закрытый поворот среди эвкалиптов почти на пределе, когда наткнулся посреди дороги на дом, который перевозили без сопровождения. Я ехал со скоростью около 150 км/ч, а дом примерно 12 км/ч. Предложенный выбор состоял в том, чтобы врезаться во входную дверь или попробовать объехать по обочине. Я выбрал обочину. Меня занесло на рыхлом гравии, я не справился с управлением и взлетел на насыпь, разбив машину.
К счастью, мы оба не пострадали. Мой отец радостно вернулся из Италии с воздушными сигналами Maserati и наклейками Alfa с завода, готовыми к установке на его любимую машину. Его сдержанная реакция на этот беспорядок научила меня многому о сыновней любви и эмоциональной дисциплине в жизни. Я больше никогда не видел Джейн.
Побег из дома и искусство покупки и продажи Bristol 400
Моей первой настоящей машиной был «горячий» MG TD, на котором я участвовал во многих университетских приключениях с разными актрисами, когда я время от времени убегал из дома с ящиками, наполненными книгами и одеждой, которые привязывал к подножкам.
В то время я не мог выкинуть из головы колоритные, слегка грубые линии и роскошный интерьер Bristol 400, поэтому решил купить его. Превосходный, но уставший экземпляр был куплен за 250 австралийских долларов. Необычайно продвинутая инженерия и проработанные элементы были замечательны. У него были крошечные рулонные шторы на всех окнах (идеально подходящие для секретных встреч), разделенное лобовое стекло, как у истребителя, и красивая бежевая кожа с бордовой окантовкой.
TD пришлось уйти. Бристоль привлекал гораздо более скромных, утонченных и интеллектуальных девушек по сравнению с рыжеватыми, загорелыми, спортивными красавицами, которые обычно садились в MG. В этой темно-бордовой машине была какая то атмосфера фильма нуар Рэймонда Чандлера, которая очаровывала меня в те ночи, когда я въезжал в квартал красных фонарей Сиднея. Это способствовало тонким изменениям в моей развивающейся личности, подтвердив смутные представления о положительных качествах недосказанности и дискриминации.
Взрывающийся потолок
Бабушка сжалилась и купила мне полностью отреставрированный и модернизированный MG TC, на котором я совершил долгое путешествие из Сиднея по Великой океанской дороге на фестиваль искусств в Аделаиде, где я появился в пьесе Бернарда Шоу (Bernard Shaw) “ St. Joan” в роли Жиля де Рэя, серийного убийцы детей.
Моя короткая театральная карьера не помешала мне сбежать в Париж на свой 21-й день рождения в 1968 году. И нанести визит к моему двоюродному дедушке, забытому, но очаровательному концертирующему пианисту Эдварду Кахиллу (Edward Cahill) в Монако.
В качестве перерыва от «всего Бетховена» я отправился на Корсику и взял напрокат Citroën 2 CV. На извилистых дорогах великолепных вагнеровских пейзажей последовало множество приключений. На захудалом курорте я разговорился с очаровательной молодой дамой, которая сидела, в сгущающихся сумерках, у львиного фонтана на деревенской площади. Она попросила меня подвезти ее до столицы Аяччо (Ajaccio) за покупками, так как автобусов было мало. Deux Chevaux сломался, поэтому из-за отсутствия механиков, мы поселились в отеле. Одно привело к другому.
Рано утром я проснулся от ужасного взрыва, и потолок осколками рухнул на кровать. Одиль закричала. В дверях спальни стоял мужчина с дробовиком, из которого он только что выстрелил. Полиция быстро прибыла и заверила меня, что их страна гостеприимна для посетителей, с чем я поспешно и с энтузиазмом согласился. К сожалению, я нарушил строгие правила обручения, которые там соблюдались. Меня пришлось немедленно депортировать для моей же безопасности. Я сел в самолет, нелепо одетый в желтую пижаму с изображением миниатюрных старинных автомобилей. Я позвонил дяде Эдди из мрачной тюрьмы, где меня держали. Он был глубоко потрясен, но согласился встретить меня в аэропорту Ниццы. Я никогда не забуду его лица.
Мятеж на Баунти
Где-то в 1970 году я решил, руководствуясь революционным настроем того времени, открыть кофейню/ресторан и транслировать радиостанцию на отдаленном острове Норфолк (Norfolk) в Океании. Это очаровательное место было самым ужасающим исправительным учреждением во всей тюремной системе в Австралии девятнадцатого века. Позже королева Виктория поселила там потомков мятежников на Баунти. Мой гедонистический, пляжный и джаз-барский образ жизни был усилен сначала покупкой Mini Moke, а затем усталым MGA. Обучение для получения лицензии частного пилота на Cessna 175 было настоящей радостью, так как оно приблизило меня к моему отцу и его военному опыту.
Жизнь на острове означала ржавчину. Любой пассажир в MG должен был носить защитный комбинезон от коралловой пыли, так как часть пола отсутствовала. Поскольку это была единственная спортивная машина на острове, я стал заметной знаменитостью. Я влюбился в одну из очаровательных, наполовину полинезийских потомков Баунти, что вызвало приступы яростной ревности у одного из ее поклонников. Однажды он преследовал меня при лунном свете по извилистым островным дорогам. Одетый в гидрокостюм и едущий на мотоцикле, он выстрелил в меня, и я обнаружил, что пуля пробила дверь и задела мою ногу. После этого инцидента я решил уехать и присоединиться к своей семье в Лондоне. Через два дня после того, как я продал MG, на него прыгнула бешеная лошадь, обеспечив его окончательное уничтожение.
В жизни есть нечто большее, чем автомобили…
Я приехал в Мэрилебон (Marylebone) примерно в 1974 году и сначала работал крупье в гламурном казино Crockford's над торговым центром, а затем лектором по британским культурным исследованиям в Швейцарском фонде на Экклстон-сквер. Это финансово облегчило мое серьезное обучение игре на фортепиано и клавесине. Музыка всегда была моей самой главной любовницей.
Мой отец продолжил свою одержимость Jaguar, купив сначала XJ6, а затем V12 E-Type 2+2 Series III цвета слоновой кости. Я, с другой стороны, продолжал разочаровывать его как водитель, когда однажды в воскресенье днем не справился с управлением на мокрой дороге, выезжая боком на Трафальгарскую площадь. К счастью, удача была на моей стороне, и мы с завидной точностью въехали на свободное парковочное место под аплодисменты прохожих, которые сочли это намеренным трюком.
По возвращении в Австралию он оставил мне на попечение Rolls-Royce Silver Shadow 1968 года выпуска в цвете Regal Red, прежде чем отправить машину в Сидней. Моя страсть к марке родилась во время дальних поездок в Монако и Париж, чтобы встретиться с моим двоюродным дедушкой, концертирующим пианистом. Различные романтические приключения в английских величественных домах подтвердили в моем уме и сердце метафизическое влияние марки Rolls-Royce.
За этим последовал довольно бесплодный период интенсивной работы, прежде чем в январе 1979 года родился мой замечательный сын. В качестве мрачного отражения ужасов ответственности я купил новый Renault 5 GTL.
Первый роман
В 1984 году мои отношения распались, несмотря на то, что я присоединился к религиозному культу, который привлекал мою супругу. Чтобы отвлечься, я взял годовой отпуск, чтобы пожить на молочной ферме на побережье Корнуолла (Cornish) в старинном особняке в Крэкингтон-Хейвене (Crackington Haven), который когда-то принадлежал брату Вильгельма Завоевателя.
Великолепно оригинальный и нетронутый BRG 1967 MGB GT, которым я владел в то время, идеально подходил для узких английских проселочных дорог. Я катался верхом, карабкался по крутым холмам, помогал на ферме с трактором и начал свой первый исторический роман, действие которого происходит на острове Норфолк, под названием «Point Venus». Определенно это лучшая терапия, чем дорогой психоаналитик.
Песня о Роланде
В 1987 году я основал компанию по организации роскошных культурных туров в Англии. Пикники с богатыми клиентами каждые летние выходные в больших английских загородных домах, принадлежащих Национальному фонду, с проживанием в отелях Relais & Châteaux и.т.д. Из-за нехватки средств, чтобы сделать мероприятия более привлекательным для ученых мужей, я купил Rolls-Royce Silver Shadow 907 HRH 1974 года в цвете Shell Grey, который когда-то принадлежал флоту султана Омана. К сожалению, бизнес не был рентабельным, поэтому я закрыл его, но оставил машину.
Этот впечатляющий автомобиль возил меня, много шампанского Bollinger и несколько привлекательных дам через London Season — Henley, Ascot, Hickstead, Lords, Goodwood, Guards Polo, Cartier Polo, а также бесчисленные влиятельные вечеринки, оперы и концерты. Благодаря его влиянию я столкнулся с экзотическими франко-алжирцами, югославами, франко-корсиканцами, немцами, костариканцами, девушкой Шанель, болгаркой и одной продавщицей из Penhaligon. На нашем первом свидании итальянка из Равеннской академии изящных искусств (Ravenna Accademia Di Belle Arti) отвела меня на кладбище, чтобы показать могилу своего покойного мужа, поскольку она сама изваяла его надгробие… тайны.
Разогрев Jaaaag
К настоящему времени, присоединившись к GRRC, я некоторое время хранил один из редких заводских автомобилей Jaguar XK 150S. Бывшим владельцем был Скотт-Монкрифф. Но у меня не было возможности восстановить машину. Подруга швейцарско-немецкого происхождения всегда спрашивала меня: «Майкл, почему все твои кредитные карты всегда исчерпаны?!» Незабываемым, однако, был фантастический морозный рассвет на реплике Lynx D-Type, на котором компания разрешила прокатиться. Ясно, что Jaguar скрыт глубоко в моем ДНК.
Много лет спустя короткое пребывание в больнице убедило меня в хрупкости жизни, и я решил воплотить в жизнь цитату Питера Селлерса (Peter Sellers): «Вы должны жить, прежде чем умрете, иначе вы умрете, прежде чем жить». Я купил великолепный, быстрый и яростный Jaguar XKR 2008 года «Portfolio» с компрессорным двигателем V8 и аудиосистемой Bowers and Wilkins (воспроизводящей музыку могучего Баха). Эти двое находятся в вечном соревновании за мое слуховое удовольствие.
Роланд едет в Польшу
Играя музыку Фредерика Шопена и имея в семье очаровательного пианиста, в начале 1992 года я принял руководство польским совместным бизнес-предприятием с моим швейцарским фондом в Варшаве. По этому контракту я решил водить Rolls-Royce, что было значительным риском в те дни, когда русские с дешевыми автоматами Калашникова регулярно угоняли машины. Хотя компания предоставила мне FSO 125p для повседневного использования, у нас с Роландом никогда не было плохого опыта в стиле «дикого запада» в Польше 90-х. Напротив, во многих случаях люди бросали цветы в машину, когда я проезжал мимо, демонстрируя силу и уважение к Rolls-Royce. И вот… в 1993 году мы с Роландом приняли участие в первом за восемьдесят лет ралли классических автомобилей по Польше.
Этот незабываемый и дико захватывающий опыт включал в себя использование автомобиля на бездорожье, где я сломал левый выпускной коллектор, пересекая ущелье. Ремонтом занимался польский механик, которому для этого пришлось изготовить собственные инструменты. Он оказался довольно умелым, ранее ремонтировал машину мэра Чикаго после взрыва бомбы. Эта сага описана в моей книге «A Country in the Moon: Travels in Search of the Heart of Poland».
Моя пиратская жизнь
В 1998 году мой исторический роман «Point Venus», действие которого происходит на острове Норфолк, был опубликован в Австралии. Издательство HarperCollins поручило мне написать книгу «Beyond the Coral Sea: Travels in the Old Empires of the South Pacific». Это включало в себя долгое, полное приключений и опасное путешествие по островным провинциям Папуа-Новой Гвинеи и плавание на реплике судная Endeavour в качестве сверхштатного экипажа в каюте Джозефа Бэнкса. Моран намекает на Эррола Флинна? Это была первая книга о регионе за 100 лет, и поэтому я особенно горжусь ею.
В 2004 году я продал свои апартаменты в Мэрилебоне и навсегда переехал в Варшаву. Купив там недвижимость, я много думал на счёт своей новой машины, и в итоге остановился на Peugeot 307 CC. Модель, которая не настолько ценна, чтобы лишить меня сна при парковке на ночь на темной улице незнакомого города, но обладает хорошими ходовыми качествами – французы умеют сбалансировать комфорт и управляемость.
А так, жизнь продолжается…
Чувствуя, что моя молодость неизбежно ускользает, я попытался вернуть ее, приобретя MG TC 1949 года в конкурсном состоянии. Довольно специфический автомобиль, представленный в двух важных книгах о марке. К этому времени я сделал значительную карьеру музыкального онлайн-обозревателя важных музыкальных конкурсов и фестивалей по всей Европе. Как обычно, музыка и автомобили шли рука об руку, и в феврале 2013 года был основан Warsaw Casual Car Club. Я против своей воли был избран председателем.
Затем последовало шесть лет написания биографии моего двоюродного деда, пианиста Эдварда Кэхилла (1885–1975). Это был человек, так же как и я влюбленный в музыку Шопена. Единственная разница заключалась в его ошеломляющем таланте и в том, что он играл для большинства коронованных особ и аристократии Европы (в том числе для королевы Марии). По совпадению, он любил быстрые автомобили, такие как Bugatti, и часто посещал трассу Бруклендс. Работа над этой книгой означала длительные путешествия, чтобы проследить жизнь Эдди на старом континенте и дома в Австралии.
Больше, чем автомобиль
Если бы я предложил кому-нибудь в начале 1990-х создать польскую Клуб любителей Rolls-Royce, меня бы сочли «подходящим случаем для лечения». Однако это случилось 23 апреля 2016 года, и я был избран секретарем.
С течением времени, приключения становятся все более и более цивилизованными. Когда клуб 20-Ghost Club посетил Польшу летом 2017 года, в нем приняли участие около 30 уникальных довоенных Rolls-Royce. Столь большая группа довоенных автомобилей, посетивших Польшу, была совершенно беспрецедентной в истории страны. Стараясь быть полезным и выполняя свои обязательства перед RREC, я организовал варшавскую часть этого экстраординарного визита. Все члены 20-Ghost Club были поражены историческим очарованием Польши и ее экстраординарным современным развитием за последние тридцать лет. Впоследствии меня избрали членом 20-Ghost Club — редкая честь, поскольку у меня нет ни Silver Ghost, ни довоенного Фантома, что является необходимым для членства.
С другой стороны… владение и обслуживание такого сложного автомобиля, как Rolls-Royce Silver Shadow в Польше (мой у меня уже 33 года) остается постоянной проблемой, и мне хотелось бы думать, что, наконец, в некотором смысле Вселенная вознаградила меня за это.
Как заметил однажды великий инженер сэр Генри Ройс (Sir Henry Royce), который теперь управляет моей будущей судьбой: «Все, что сделано правильно, даже скромно – благородно. Качество останется надолго после того, как цена будет забыта». Никогда не следует забывать, что Rolls-Royce — это гораздо больше, чем автомобиль. Это образ жизни. Моя жизнь.
Текст и фото: Błażej Żuławski
Оригинал статьи: Classic Driver