Одиссея "Солнечный Дагестан". Часть VII/XII: Даргистан. Кала-Корейш Adventure

В кроличью нору
Этим же утром наш с Леной экипаж остался в одиночестве. Наши волгодонские спутники решили продолжить путешествие самостоятельно. Вместе с ними мы потеряли и их внедорожник, который при необходимости мог бы вытащить из грязи, свозить за запчастью в ближайшее село, если вдруг Калина встала бы посреди горного перевала с какой-нибудь поломкой. А практически все гиблые места маршрута, не сулившие Калине лёгкой жизни, лежали ещё впереди.

От села Хучни до следующей точки нашего путешествия было всего около 80 км, но половина из них была весьма непростой. До асфальтированной дороги Маджалис – Уркарах было ещё 40 км грунтовых серпантинов. Несмотря на невысокую скорость, пыль за машиной стояла столбом, а так как окна были приоткрыты (без кондея в жару по-другому невозможно!), проникала и в салон, покрывала мелкой дисперсией всё, что там находилось.

Горная часть Дагестана давалась Лене нелегко. Если она была за рулём, то старалась двигаться по серпантину максимально близко к скале и, соответственно, максимально далеко от обрыва. Даже если для этого приходилось ехать по встречной, а под колёсами были большие острые камни. Но это ещё полбеды. Когда приходила очередь сидеть на штурманском, она сворачивалась калачиком, зажмуривалась и тихохонько поскуливала, пока не заканчивался перевал.

Так мы и въехали в следующую историческую область республики – Даргистан. На подъёме от Уркараха до селения Кубачи, в сторону от дороги торчал скромный указатель «Кала-Корейш 4 км». Казалось бы, всего-то ничего, но эти четыре километра стали для Калины и для Лены настоящим испытанием. Узенькая дорога спускалась круто вниз. Местами валялись огромные валуны или поваленные деревья. По виду дороги было видно, что пользуются ею не часто – на межколейном бугорке трава росла иногда по пояс. На особо крутых участках приходилось ехать с тормозом в полу, а сыпучка под колёсами нередко заставляла их блокироваться, и машина скользила юзом. Вдобавок к этому на некоторых узких петлях серпантина Калина не могла зайти в поворот с первого раза – заезжать в шпильку приходилось в два, а то и в три приёма. Только столбы, висящие на проводах (я не оговорился!) вдоль дороги могли косвенно подтверждать то, что в конце пути мы что-то должны найти. Я очень надеялся тогда, что это будет не болото… Но с каждым километром уверенность в этом таяла – такие глухие места мы проезжали. Не знаю, сколько мы ехали эти чёртовы четыре километра, но Лена уже раз пятьсот пожалела, что не пошла пешком.

Кала-Корейш
Кала-Корейш – это древний город-крепость, столица средневекового феодального владения, один из первых центров распространения ислама на Северном Кавказе. Его основатели, корейшиты, выходцы из Мекки, возвели город на вершине горы, стоящей у слияния пяти рек. Лучше места для обороны и придумать сложно. Крепость Кала-Корейш была построена в VII (!) веке, а последних жителей расселили оттуда только в 1930-х.

Дорога закончилась небольшим лужком с аккуратной бетонной табличкой о том, что мы достигли музейного комплекса духовной святыни Дагестана «Кала-Корейш». Лена впервые за четыре километра выдохнула, и мы ступили на тропу.

Конечно, я готовился к экспедиции. Собирал информацию, рассматривал фотографии из интернета. Но я ожидал увидеть полуразрушенный, поросший сорняком мавзолей на вершине горы, и не более… Но то, что мы увидели, стало для меня настоящим откровением. Кала-Корейш – довольно большой каменный город, окружённый по периметру высокой стеной с оборонительными башнями.

Внутри – остатки построек, тропинки «улиц», действующая мечеть… Вокруг открывается вид на вершины гор, лежащих где-то внизу. Тихо-тихо, только трещание кузнечиков в траве да птичьи переливы на деревьях.

Так по мёртвой столице Кайтагского уцмийства мы прошли несколько сот метров, но когда вывернули из-за угла на «главную площадь», к центру города — обомлели. За столиком у мавзолея сидело человек двадцать! Почти все – женщины в цветастых хиджабах. Мы на мгновение застыли, рассматривая неожиданную картину, они же принялись что-то восклицать, махать руками и приглашать к столу. По всеобщему ликованию было похоже, что они давно нас ждали, и вот наконец! В смысле, блин?!

Нас окружили. Усадили за стол, из огромного закопчённого чайника налили кипятка и заварили чаю. От всяких конфет, пироженок, сухофруктов на столе рябило в глазах. «Садитесь, гости дорогие, угощайтесь, устали с дороги, небось!»

После того, как нас напоили и накормили, женщины принялись с нами фотографироваться. Меня обступили со всех сторон, а Лену укутали в свои разноцветные платки. Чтобы не отсвечивала. Они, как потом выяснилось, местные, из Махачкалы, но тоже путешествуют.

А вот по-настоящему местных, кубачинских, оказалось лишь трое – старик, его сын и пацан, видимо, внук. Они-то и держат здесь всё хозяйство… Говорят, что мы сегодня не первые приезжие и наверняка не последние. Сегодня уже прошло несколько групп и ещё ждут.

М-да… Я за всю историю скитаний по стране, наверное, ещё не заезжал в такие перди. И уж точно не встречал в таких пердях такого туристического траффика!

Когда женщины, нафотографировавшись, ушли, у Лены в Фэйсбуке добавилось с десяток новых контактов. А мы остались с хранителями комплекса. Разговорились о том, о сём. Речь зашла о домашнем вине и о религиозных ограничениях в его злоупотреблении. Отец и сын переглянулись. Потом, невербально соглашаясь, одновременно чуть заметно друг другу кивнули. Старший залихватски махнул рукой, дескать, ай, была — не была, и скрылся в полумраке своей хижины. Но через секунду выглянул: «Вино, коньяк?».
— Вина!

Домашнее вино разлили по большим рюмкам. Оно было сладким и тягучим. Старик пригубил и отставил, остальные надегустировались изрядно. Пока взрослые разговаривали, пацан позвонил в Кубачи и попросил бабушку приютить нас на ночлег. «Ну, не оставлять же, в самом-то деле, дорогих гостей на улице!»

Гулять по закоулочкам города давно ушедшей эпохи после такого приёма было легко и приятно. Я заглянул, пожалуй, всюду, куда было можно и нельзя. Забрался в усыпальницу кайтагских уцмиев, посидел в мечети IX века, залез там в молельную комнату… Подумать только, этим камням почти полторы тысячи лет! Прислоняешься лбом к камням и думаешь: Новая Зеландия ещё не была заселена, а эта штука тут уже стояла!

Из норы!
Настало время выбираться обратно. Это было ещё веселей. Там, где мы, спускаясь, боялись не остановиться и срезать пару петель серпантина напрямик, теперь могли просто не подняться. Лена приняла на штурманском кресле свою привычную позу калачиком, а я врубил первую и дал газу… Пока не начались повороты, этот оксид метала уверенно шёл вверх, но там, где поворачивать приходилось в два-три присеста и потом стартовать в довольно крутую горку, Калина стала надрываться. По нескольку раз, не дотянув до следующего поворота, мы скатывались задом на тормозах на исходную позицию и начинали снова. Часто, рассыпая в стороны щебень, машина сползала на исходную, едва успевая остановиться перед обрывом за кормой.

…В жизни каждого путешественника, вопреки здравому смыслу ищущего приключений на пятую точку, когда-нибудь наступает свой «винтергевиттер». Прорваться или погибнуть, покорившись воле обстоятельств.

Над Доном угрюмым идём эскадроном…

Старт! Аккуратно, чтобы не сорвать колёса в пробуксовку на сыпучем грунте, но максимально быстро, чтобы не заглохнуть и не скатиться назад, мы пустились в лобовую.

На бой вдохновляет Россия-страна…

Хрепя трансмиссией, забираемся на уступ. Тормоз! В шпильке на полочку. Шаг назад, колесом в камень — чтоб не скатиться. Новый подъём.

Раздайте патроны, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, надеть ордена!

Пять тысяч, хлопок дисков сцепления, наверх! Бедная Лена уже не поскуливала, а выла волком. Наконец, не выдержав стресса, она вышла из машины и пошла пешком, то и дело оборачиваясь на свою милую сердцу Калину.

Километра через два нам навстречу выехал Паджеро Спорт на зубастых колёсах, с воронежскими номерами. Мы стоим на пятачке перед очередным подъёмом, уступаем. Они спускаются. Слышно, как стрекочет АБС, колёса мелко подклинивают. Они уже проехали половину пути в Кала-Корейш, поняли, что это за дороженька, и тоже, наверняка, были от неё не в восторге. И тут они увидели нашу Калину… Пассажиры Паджерика, проезжая мимо нас, прилипли к окнам. В их глазах отчётливо читалась мысль: «вот вы е…тые!» Как нам потом объяснили, туда без полного привода и понижайки никто не ездит. Просто мы этого не знали.

Предыдущая часть
Продолжение