Статья размещена без какой-либо корректировки со стороны представителей от байкеров, журналистов и простых обывателей. На подобное действие у меня было несколько причин, одной из которых выступало собственное видение байкерского движения как такового. Я не преследую целей нахождения каких-то бесспорных истин и навязывания их кому бы то ни было, а всего лишь обнародую собственные мысли и собственные же фотографии.
Приведенная ниже статья не опирается ни на одно издание, все в ней является плодом моих наблюдений.
Вместо предисловия:
Над моей кроватью лук и стрелы,
К потолку приклеена гитара,
В сердце пара выстрелов,
Что мимо цели,
В гараже тоскует старый байк.
Я лежал в обнимку с тишиною,
Но голос байка звать в дорогу
Стал меня без сожалений за спиною,
Пускай красавица-жена и дети спят –
На столике их ждет записка:
«Я ненадолго, до весны,
Всего-то на лет триста».
Бесшумно выкачу тяжелый байк
На бесконечную дорогу,
Заведу его, прогрею лишь немного,
Брошу взгляд на дом свой –
Он как тяжелый якорь,
Газ до предела, и улечу в ночь,
В отцовские проклятья.
Любовь моя проснется
И прочтет записку,
И будет жить с детьми
Оставшиеся ей лет триста.
И поцелуи ветра, и асфальта запах
Избавят от пыли рабочих кабинетов,
Я устремлюсь стрелой,
Что пущена была из лука,
Что под моей кроватью,
Что теперь далеко.
Уже минуло несколько лет, как мне посчастливилось познакомиться с Виктором «Шкипером» Макаровым, президентом новосибирского байк-клуба «Белые волки». Не скажу, что мы периодически перезваниваемся и много общаемся. Нет. Но что действительно вызывает уважение к этому человеку, влюбленному в мотоцикл, а через него, и к другим, ему подобным людям – мотолюбителям, байкерам, «беспечным ездокам», — так это их непосредственность, открытость, желание общаться и не искать в тебе те качества и те твои возможности, которые могли бы быть полезны им, сделали бы им какой-то доход. Сейчас, в век атомной энергетики и раздувшегося по пределов ядерного грибка на Семипалатинском полигоне человеческого эгоизма подобная открытость, правдивость, и ненавязчивость приобретают свою яркую и особую бесценность.
Вы можете сказать, что, дескать, начал уж как-то издалека, что в своих словах я несу читателю какой-то сентиментальный бред. «И как здесь можно найти что-то дельное и интересное о байкерах? – спросите вы, — Об этих бородатых, косматых, кожаных, черных, пьющих много пива, сквернословящих, дерущихся, и, конечно же, ездящих на больших рыкающих и заливающихся хромом, мотоциклах?» И вы будете абсолютно правы, ведь байкер это именно то, что утверждено выше вашим немым вопросом. Да-да. Где байкер, там всегда пиво, там всегда пьянка, переходящая в драку, там полуобнаженные и легкодоступные девочки, там наркотики и там много-много всего другого, чего учат опасаться и избегать в «нормальных» семьях и в школах. Да, это именно так, но с небольшой поправкой: это все вы увидите в голливудских фильмах, но никак не во время общественного слета почитателей двухколесных «стальных коней» где-нибудь за городом. Конечно, там, как и везде, где есть не один человек, а его «живая» масса, будет присутствовать выпивка, а значит – будут и пьяные, будет побратание, будут конфликты, будет музыка, будет много чего другого, но все это не будет наделено той разрушающей и себя, и окружающее силой, которая наиболее ярко представлена в незамысловатых кинолентах, оставляющих в наших мозгах свой неизгладимый след устоявшихся стереотипов.
Вообще-то, о байкерах, их клубах и мотоциклах написано столько литературы, что ее можно читать до посинения. Читать ночью и днем. Читать перед сном, или во время поедания калорийного обеда в мимолетной закусочной. Читать лежа на мягком диване, или во время посещения туалета по естественным нуждам. Читать в промасленном гараже, или в дорогом ресторане. Да мало ли где? Главное не это, а то, что чтобы ближе понять байкера, его сущность, понять то настроение и то чувство, которое движет им, надо самому непременно стать байкером. И я говорю не о том, что для этого вам срочно нужно бежать в магазин, где продается одежда и защита для мотогонщиков и байкеров, где продаются мотоциклы, где веселой толпой собираются байкеры, где можно проехаться «с ветерком» вместе с ними. Нет. Я говорю о более сложном и обязан вас предупредить, практически, невозможном для «массового» человека, привыкшего видеть осязаемое, видеть перед собой лишь материальные цели, а именно – стать байкером в душе. Это не стиль жизни, не романтика, это то, что приходит с первым глотком воздуха, или житейской мудростью. Можно даже подметить то обстоятельство, что по своей сути, байкер ближе к маргиналу, со всеми присущими ему положительными чертами характера за вычетом черт, обозначающих бомжей. Это, в своем роде, беспокойные чудаки, удачно нашедшие реализацию своей инакости через любовь к «ветру в лицо» и «песок в ноздри», осязаемой скорости, к мотоциклу, отсюда одухотворенному, воспринимаемому живым существом. Это люди, которые внешне счастливы от блестящих побед в бизнесе, продвижения по службе или социальной лестнице, от заработков, собственной семьи, но внутренне, по-особенному наделенных ощущением истинных ценностей не в их материальных проявлениях, а в желании сбрасывать с себя скорлупу надоедливых, диктуемых извне «проблем», «обязанностей», «установок». Это люди самодостаточные, но и в равной степени, это не агрессивные бунтари (по крайней мере, в своей большей массе) против общественных ценностей, а люди, наделенные возможностью видеть окружающих в некоем расширенном диапазоне, для себя отделяя мнимые цели от истинных. Именно поэтому настоящих байкеров насчитывается лишь единицы на миллионный город. Именно поэтому байкеры, как суть проявления маргинализма, вызывают к себе тайное уважение, нежели бомжи и рядом стоящие с ними горькие пьяницы, рождающие в нас лишь отвращение, презрение и жалость, а в особенно слабых «общественных представителях» — желание самоутверждения через презентацию собственной силы, то есть избиение бомжа, что мы наблюдаем на современных улицах сплошь и рядом. Байкеры сопротивляются массовым манипуляциям через болезненную любовь к «motor cycle», а не в распитии дешевой бормотухи под забором и влачения грязного существования в картонных коробках на привокзальных площадях или городских свалках с подбиранием недоеденных беляшей.
Многие из нас это не могут объяснить, но чувствуют. Поэтому наше сознание выделяет и ставит байкера отдельно от мотолюбителя, путешественника, гонщика, бомжа и многих других. Байкер «помешан» на своем, филателист – на своем, но при этом последний пассивен, невидим, не обобщен, а первый — деятелен, общественен, громок.
Из личного дневника:
«Уже и не помню, сколько мне было лет. Помню только, что была солнечная погода и лежал еще совсем белый снег. Точно помню, что было тепло. Помню какой-то грузовик (наверное, это был бортовой КАМАЗ) и несколько мужчин, среди которых был мой отец. Они на руках спускали из кузова большой, плохо сбитый деревянный ящик. Было видно, как в этом ящике «болтается» новенький мотоцикл с оранжевыми боками и оранжевым выпуклым бензобаком, хромированными крыльями и такими же хромированными ободами колес с многочисленными спицами, блестящими в лучах солнца…
Так в нашу семью вошел «Иж-Юпитер-5» с коляской. С тех пор минуло около 25 лет, но мотоцикл до сих пор перемещается в пространстве на благо нашей семьи. Конечно, краска потеряла свой блеск и во многих местах потерлась вплоть до металла. Конечно, сиденье практически полностью изорвалось, а заводское блестящее переднее крыло заменено на зеленое от «Второго Юпитера», широкое, тяжелое, «раскрывающееся» книзу. Родная поршневая уже неоднократно была поменяна, то же самое постигло и диски сцепления. Но больше всего досталось «люлке», и если быть до конца откровенным – она уже давно сгнила на деревенской свалке и ее сменила коляска от более свежего «Пятого Юпитера» малинового цвета, но и она в данное время наполовину развалилась. Сейчас «Иж» по праву «наследства» достался внуку моего отца, и иногда мне кажется, что его юность он точно не переживет»…
Пойдем дальше. Деньги делаются не на истинных байкерах. К своему мотоциклу байкер привязан сильнее, чем к девочке, сидящей сзади, поэтому он не меняет его, будто перчатки. А со своей курткой он сживается настолько, что легче стерпеть все ее «не козырные» потертости и порванности, чем поспешить в новомодный магазин. Деньги делаются на толпах, «желающих» быть байкерами, желающими показать свою крутизну, блеснуть перед «сороками» (такими же, как и он сам), заинтересовать, похвалиться и исчезнуть. Исчезнуть через день, месяц, год, пять лет, но исчезнуть, найдя себе новое «увлечение» или уж совсем растратиться по мелочам.
Возвращаясь к началу своего повествования, где было сказано об открытости и ненавязчивости, выделю следующее. За время своей журналисткой деятельности мне приходилось общаться и с автолюбителями, и с автогонщиками, и с мотолюбителями, и с мотогонщиками. Так вот, могу с уверенностью заявить, что байкеры наиболее непосредственны, нежели другие. Скорее всего, это вытекает из того, что они стремятся к простоте, в то время, как другие – к отвоеванию новых «предметов», завладению новыми «медалями». Для байкера же главное, чтоб мотоцикл не подвел, чтобы бензин не закончился, чтобы в дороге можно было весело пообщаться с близким по духу «братом».
И еще. Не поймите меня превратно, но мое личное мнение заключается в том, что настоящих барышень-байкерш не может быть по своему определению. Может иметь место девушка, безгранично влюбленная в свой мотоцикл, одевающаяся по всем байкеским «правилам», но, чтобы оставляя в себе истинную женскую природу, быть еще и байкером, это уж увольте! Такие девушки перестают быть женщинами, как-будто в них умирает та невообразимая частичка, что истинно отличает мужчину от женщины (пожалуйста, не путайте с физиологическими особенностями). Понимаете, это как война. Война кровопролитная, реальная, жестокая – это дело мужчин, а вот быть причиной войны – это вполне женская доля. Со мной многие (особенно, женщины, и особенно, сверх эмансипированные женщины, могут не согласиться), но как бы выразиться поточнее? Короче, если сказать грубо – эта девушка видится мне в каком-то роде мужчиной, и все-таки, это женщина…
Это были далеко не все мысли, которые посетили меня тем вечером, когда я щелкал фотоаппаратом, желая запечатлеть шестую годовщину «Белых волков» и про себя приготовляясь к последующей беседе со «Шкипером». Кроме этого меня беспрестанно будоражило осознание того, что рок-н-ролл (а значит и блюз – как его первая ступень развития) и все его последующие проявления (хард-рок, хэви-метал, глэм-рок, арт-рок, гранж и прочее) наиболее четко подходят к байкерскому движению. Именно рок-н-ролл (в переводе «кручусь-верчусь») в своем революционном, бунтарском, динамичном, наполненном смыслом проявлении является тем продолжением развевающейся по ветру «косухи», что составляет всю сущность байкера. Во что превратятся байкеры, если заглавные их песни будут выбираться из попсы? Нет? Нет. Нет! Этого просто не может случиться! Никогда…
Из личного дневника:
«По-настоящему первым и на данный момент последним моим личным мотоциклом был «Иж-Планета-5» малинового цвета. Он достался мне от одного «неутомимого» и «неспокойного» деда, проживающего в родной деревне жизнь неугомонного хулигана. С гордостью могу сказать, что эта «Планета» мною не однократно разбиралась до единого болтика, что в ней все детали, даже глушитель, были основательно вымыты и вычищены до блеска. Для моего почти «детского» сознания мотоцикл являлся настоящей сказкой и по праву занимал первое место в деревенском рейтинге «крутизны»: знаменитые «Харлеи», «Хонды», «Априлии» были лишь на картинках и в телевизоре, «Урал» приобрел статус сельского труженика, «Юпитер-5» был приевшимся глазу и не таким «модным», «Восходы» казались «детскими», «Явы» раздолбанными, а новых нигде просто не было.
Объехал я на своей «Планете» все деревенские закоулки, удирал из соседней деревни от местной пацанвы на «Восходах» и «Юпитерах», куда ездил на «свидание» к местной девочке. Пару раз мотоцикл падал на меня, придавливая своими нагретыми на солнце боками мое тоненькое подростковое тело к земле.
Однажды мой мотоцикл «заболел» — стала вылетать вторая передача. Что только я не делал — выставлял шестерни и по засечкам, и на глаз, и «по-ученому» (т.е. с наставлений местных механиков), и ставил другие шестерни, и «мухлевал» с шайбами, уже мог с закрытыми глазами разобрать-собрать коробку, но нифига не получалось, хотя на отцовском «Юпитере» подобное мероприятие ни разу не вызывало во мне столько вопросов.
Потом я поехал на учебу в город и мотоцикл продал. Но до сих пор вторая передача не дает мне покоя».
А через некоторое время в спокойной обстановке удалось поговорить с Виктором «Шкипером»:
— Пару слов о байк-клубе «Белые волки»: как он образовался, что послужило толчком к идее его создания, и, вообще, откуда взялось такое название?
— Для тебя не секрет, что в этом году «Белые волки» отметили свое шестилетие в городском рок-клубе. Конечно, это не означает, что шесть лет тому назад были такие-то люди, которые враз одели на себя банданы и кожаные куртки, купили себе по мотоциклу и провозгласили себя байкерами. Это далеко не так. Еще задолго до создания клуба каждый из его членов уже жил жизнью под названием «ветер и мотоцикл». Например, моя личная история началась достаточно давно, когда я пришел из армии, — как раз в канун перестройки. На дворе 89-ый год. Устроился на работу и заработал себе на первый мотоцикл – это была «восьмая Ява», совсем новенькая, прямиком из салона. Отучился на права, сел и поехал. Попытался найти некогда существовавших советских рокеров, но они как-то вмиг все исчезли вместе со своими «Восходами», «Ижами», «Явами» и орущими рок-н-рольные песни магнитофонами.
— То есть, было какое-то время, когда мотоцикл никого не объединял?
— Да, именно так. Лишь в конце 94-го мне удалось познакомиться еще с тремя людьми, серьезно увлекающимися мотоциклами – это «Петруха», Костян «Воробей», Сергей Котов… А уже в 95-ом нас было человек двенадцать, тогда и произошел первый совместный выезд за город. Но клуба как такового пока еще не существовало. У каждого были, да и сейчас есть, свои семьи, дела, какие-то дополнительные интересы, но именно мотоцикл объединил всех нас в одно единое целое. Среди нас есть и художники, и музыканты, и врачи, и водители… Кто-то строит собственный бизнес, кто-то работает за копейки на «чужого дядю», то есть – это люди различных денежных достатком и социальных слоев, которых дорога уровняла, объединила, сделала братьями. Поэтому наша тусовка в центре города называется «водопой», ведь и в природе к водопою стягивается весь животный мир, все становятся равны и законы размеров, силы, когтей и зубов не действуют, и у воды хищник не трогает свою потенциальную жертву, например, тигр не кидается на антилопу. Звук мотоциклетных моторов для нас стал чем-то вроде воды в африканскую засуху. Впоследствии подобные наши «слеты», когда обозначались какие-то общие вопросы и пути их решения, и послужили толчком к созданию байк-клуба.
— Хорошо, про «засуху» стало понятно. Что-то обозначилось и о самом рождении клуба. Но почему выбрано именно такое название? В Интернете я довольно долго лазил в поисках информации о белых волках. Нашел только то, что есть такие волки – живут в заполярье, но они все-таки не совсем уж и белые… Еще попалось на глаза уйма статей научного и художественного направлений о волках, мифы об оборотнях и вурдалаках, да и какой-то неумело написанный (видно, девочкой-подростком) рассказик-сказка на полстраницы.
— Первоначально были другие предложения о том, как назвать наш клуб, но все они были отвергнуты в пользу «Белых волков». В древней Руси у князя Владимира была дружина, которая именовалась «Белые волки» — в ее состав входили лишь привилегированные воины. Есть даже историческая книга Сергея Шведова «Белые волки Перуна», где рассказано о том, что Дружина Белых Волков помогла князю Владимиру захватить Полоцк, а потом и Киев…
— Мне кажется, это книга более относится к разряду фэнтази – то же самое, что и «Конан-варвар». Мне удалось нарыть еще вот какую информацию, все это мне не запомнить, поэтому зачитаю: «В старину жили воины — славяне, сражавшиеся без доспеха в белых рубахах двумя клинками, и обучали их хранители мудрости и Знания, волхвы. По преданию, души воинов жили в белых волках, которые сопровождали их в битвах. В мифах многих народов Евразии и Северной Америки образ Волка был преимущественно связан с культом предводителя боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени. В качестве бога войны Волк выступал, в частности, в индоевропейских мифологических традициях, что отразилось в той роли, которая отводилась волку в культе Марса в Риме и в представлении о двух Волках (Geri и Freki), сопровождавших германского бога войны Одина в качестве его «псов» (аналогичное представление отмечено также в грузинской мифологии). Соответственно и сами воины или члены племени представлялись в виде волков или именовались волками (в хеттской, иранской, греческой, германской и других индоевропейских традициях) и часто наряжались в волчьи шкуры (древние германцы, в частности готы, во время праздника, о котором сообщают византийские источники). Согласно хеттскому тексту обращения царя Хаттусилиса I (17 в. до н. э.) к войску, его воины должны быть едины, как «род волка»…
Белый волк, Белый царик — волк, наделенный особой магической силой; царь над волками; леший, принимающий вид волка; лесной «хозяин», царь; оборотень. Волк в поверьях — лесной властитель, «хозяин» зверей. Белый цвет выделяет такого волка как высшее, наделенное сверхъестественными способностями существо: это «старший» волк или лесной царь, «хозяин», оборотень. Промысловики Сибири наделяли сверхъестественными свойствами черных и белых волков, так называемых «князьков», являвшихся исключением на фоне преобладающей серой масти. Крестьянин, убивший такого волка, старался никому не об этом не говорить. Некоторые тайком сохраняли у себя шкуры таких волков-князьков или выродков, так как считалось, что это приносит счастье (человек, хранящий шкуру, становится как бы совладельцем магической силы, которой обладал волк)».
— Да, ты прав. Но хочу добавить, что мы себя назвали волками не потому, что эти хищники бывают очень злы, свирепы, опасны. Нами больше управляло осознание того, что волчья стая – практически идеал определенного сообщества, где каждый на своем месте, каждый знает свою задачу, где присутствует своеобразная пирамида власти, где каждый, будто звено одной цепи… Опять же, с волком неразрывно связано значение свободы и мужественности… В нашем клубе есть президент, есть казначей, есть человек, отвечающий за прокладывание маршрутов мото-путешествий… Каждый на своем месте, каждый занимается своими обязанностями, каждый дает, вкладывает в клуб нечто большее, чем берет от него.
Для справки:
«Современные исследователи производят слово «дружина» от понятия «друг, соратник», и отмечают, что тут князь выступал в роли лидера, «первого среди равных» ему дружинников. Такое положение близко отношениям внутри «мужского союза», где сверстники выбирают своего лидера, добровольно принося ему клятву верности. Подобные «воинские братства» были распространены у индоевропейских народов древности и средневековья. Основа генетической связи дружины с «мужскими союзами» лежала в обычае коллективной подготовки молодежи к взрослой жизни (инициации). Обычно возрастные инициации юношей проводились в два этапа. На первом совершался переход из детского состояния в юношеское, а на втором из юношеского во взрослое. Во время инициативного периода юноши пребывали в особом мужском лагере, отделенном, а часто и скрытом, от общинного поселения. Практически молодые люди образовывали союз холостых мужчин, живущий отдельно от общества и управляющийся своими законами. Общественные нормы «взрослого мира» не действовали в их среде, и потому допускалось и ритуально поощрялось нападение юношей на селения, воровство, грабежи, терроризирование женщин, рассматривавшиеся как «воинские подвиги». Дважды в ходе инициации происходило ритуальное перерождение молодых людей: первоначально они «умирали» для обычной жизни, а на заключительном этапе вновь возрождались к ней уже в новом качестве, с новым именем, обликом, одеждой и опытом. Поэтому пребывание юношей вне общинного закона ритуально осмыслялось как временная смерть, и инициируемые рассматривались как пребывающие на том свете, в «ином мире». В этом «царстве смерти» правили божества потустороннего мира, часто ассоциировавшиеся с чудовищами. Появление инициируемых юношей в «этом мире», сопровождаемое нарушениями порядка, грабежами и т.п., выглядело как появление выходцев из «иного мира» или «живых мертвецов», которых все опасались и старались оградиться от них. Как порождения чужого, опасного мира они ассоциировались с опаснейшими хищниками — волками, медведями, господствовавшими за пределами окультуренного пространства, а их видимая человеческая природа рассматривалась как способность к перерождению. Поэтому члены юношеских или холостяцких союзов инициируемых считались оборотнями, волколаками, вурдалаками. «Наложницы и дружина киевского князя Владимира Святославовича», А. В. Коптев».
— Понятно. А скажи, есть ли какие-то технические требования к мотоциклам участников вашего клуба? Как-то раз мне попадалась информация о том, что в некоторых байк-клубах не принимают в членство, если у тебя, например, не чоппер в 500 и более кубиков.
— Для нас это не имеет какого-то определяющего значения. Если есть у тебя мотоцикл и жива в тебе «мотоциклетная душа», какие еще можно выдвигать технические требования? На мой взгляд, это глупо. У нас иные требования.
— Например?
— Помогать клубу, принимать деятельное участие в его жизни.
— О байкерах столько разговоров. Каких их только не рисуют. И в основном, образ байкера имеет два лица: первый – летящий по просторам на своем мотоцикле «волосатый» дядька не зная куда, и не знамо — зачем, и второй — бедокур, торговец наркотиками, драчун, забияка.
— Не стоит забывать о том, что образ байкера весьма собирателен. Кто-то его знает пьяным, кто-то видел его злым, дерущимся, кто-то веселым и беспечным, компанейским и простым… Не все байкеры торгуют наркотиками, дерутся межу собой или «не байкерами», безгранично употребляют спиртное… Кстати, таких лишь очень малая величина, их считанные единицы… Большинство же – это люди, стремящиеся сохранить в себе хоть какую-то частичку свободы от современных условностей. Внутренний мир байкера многолик, и только внешность имеет нечто общее, которое просто напросто диктуется внешними факторами.
— Извини за прямоту, но тебе не кажется, что, в своем большинстве, современные байкеры окружают себя излишним вниманием? Что-то стало гламурным, модным в их стиле жизни.
— Конечно, есть те, кто ищет из этого выгоду, покупают себе кожаную одежду и мотоциклы ради того, чтобы привлекать внимание, казаться как бы «увлеченным», харизматичным, «необычным». Но ведь такие «байкеры» спустя некоторое время уходят, хватаются за другое… Не стану скрывать, что и нам приходится иногда «поработать» на публику, принять участие в каком-то общественном мероприятии… Пойми то, что, например, если у города есть свои байкеры, почему бы им не заявить о себе, не встать под городские знамена, не выказать свое уважение старшему поколению, прошедшему Великую отечественную… К тому же, мы живая организация и нам необходимо зарабатывать средства для проведения собственных мероприятий…
— Вопрос с подковыркой: «Как на улице отличить байкера от, например, неформала, панка, металлиста? Ведь ни для кого не секрет, что одеваются все они довольно приближенно друг к другу».
— По походке, если в руках нет шлема. У байкера она уверенная, ведь ему не надо самоутверждаться, он не переживает какое-то возрастное становление и у него нет особого желания выделиться, заявить о себе. Он есть такой, какой он есть.
— Перед нашей беседой, все мои размышления крутились вокруг рок-музыки… Неужели, на ваших слетах, вечеринках и других мероприятиях играют и слушают только рок?
— Конечно, нет. Например, после основной программы, все равно включается наиболее популярная для масс, хотя и наименее глубокая по содержанию, музыка. Ведь мы собираемся не для того, чтобы обожествить какую-то рок-группу или рок-арию, а развлечься, пообщаться, объединиться… Скажу большее: мы не пытаемся называться именно байкерами, мы выше всех тех ярлыков, которые накрепко прицепились к человеку на чоппере. Мы, просто, безудержно любим свою мотоциклетную свободу.
— Ты заставил меня шире взглянуть на байкера. Ну что же, спасибо за уделенное время. Теплого ветра и быстрой дороги.
— Не за что. Удачи.
