Эльбрус. Август 1992. (часть вторая)

17.08.1992. Наутро прощаемся с друзьями, сожалеем, что не совпали по времени, обещаем хорошенько акклиматизироваться. Когда они уезжают, мы возвращаемся в хижину, мне показывают общую кухню, и мы готовим суп. Потом с участниками экспедиции пьём чай, а Саня предлагает нам ехать на «бочки», там освободились места. Мы, конечно же, соглашаемся. В старшие нам дают Ирину, одноклассницу Сани Гаврилова и его старую знакомую. Она приехала на два дня, да так и остаётся до конца экспедиции.
Серёга из Пятигорска тоже не хочет оставаться внизу и поднимается с нами. Две очереди с вагончиками мы глядим на окружающее. Кроме нас четверых никого нет. Кресельная канатка не работает, мы немного ждём и идём пешком. Дорога петляет в лавовой гряде, мы то и дело оглядываемся на ущелье

и, через сорок минут, приходим на бочки. Бочки – это домики в виде цилиндров, вместимостью 4-5 человек, тёплые, с кроватями и столом.

Готовить можно, не выходя на улицу. Высота приюта 3750 метров, сообщает нам об этом Володя Тюгаев, альпинист из Пятигорска и наш сосед.

Мы бросаем вещи и идём на акклимуху до «Приюта 11», не торопясь идти полтора часа, но у нас получается быстрее. На ледниковые поля садится туман, с запада дует ветер, поднимающий порошу, левая половина лица покрывается корочкой льда, но до Приюта мы доходим.

На подходе к Приюту я засекаю классный кадр, который снимаю только в последний день. Первая встреча с Приютом нам нравится. Наши друзья из Салавата рассказали, что на Приюте холодно и всё провоняло примусами, но оценить этого мы пока не можем. Встречаем знакомого курсанта, уже вернувшегося с вершины. Он сидит возле приюта с обалденной девочкой и что-то ей «втирает».

Он желает мне удачного восхождения.
После пятидесятиминутного подъёма мы спускаемся за двадцать минут. На бочках готовим вермишель с тушёнкой, едим и я засыпаю. Машка, Ира, Володя и Сергей уходят в столовую на сборище с песнями и спиртом. Потом они приходят допевать к нам, я просыпаюсь и даже пытаюсь им помочь.
18.08.1992. Наутро, проснувшись, я вижу в окно Ушбу,

чуть позже всё затягивает тучами. Снизу поднимается Саня Гаврилов, он даёт команду грузить рюкзаки на ратрак, что мы и делаем, а сами поднимаемся пешком. На Приют поднимаемся чуть быстрее, чем вчера. Опять встречаем курсантов, на этот раз всех, спустившихся с вершины. Саня раздаёт им мешки и отправляет на свалку.

Нам дают комнату, соседи ребята из Ростова. Мы располагаемся и идём собирать мусор. Собрав по несколько мешков, возвращаемся на Приют перекусить. Хочется сделать сразу всё, но высота в 4200 диктует свои условия. Тем не менее, мы выходим на скалы Пастухова, удивив своим рвением ростовских ребят. Идём потихоньку, Серёга, в юношеском задоре убегает вперёд и поднимается на скалы за полтора часа,

я за час сорок,

Машка отстаёт на десять минут. Приют затягивает тучами, поверх видны верхушки Донгузоруна и Накры.

Я напяливаю свитер, делаю наспех несколько снимков. Серёге не терпится бежать вниз, мне и в свитере не становится жарко, и мы спешим назад, покорив новую для себя высоту в 4800 метров.
На Приюте я расслабляюсь, и через два часа меня накрывает горняшка. Начинает болеть голова, я выпиваю две таблетки цитрамона, но от него меня ещё и тошнит. Я почти выдыхаюсь в своей борьбе с тошнотой и болью, собираюсь идти на улицу рвать, когда ко мне приходят на помощь. Меня спасают от смерти молодая женщина Вика со своим мужем, бывалые туристы. Они дают аскорбиновой кислоты и валерьянки, и через полчаса у меня всё проходит. Я уже как огурчик, а ростовчане падают, подкошенные той же болезнью. Правда, пока я болел, все экологи хорошо поужинали, я остаюсь голодным, но мне хватает и того, что я расстался с головной болью.
19.08.1992.

В этот день мы собираем мусор. Нас снимает телевидение и в середине сентября выходит материал в экологической программе «Триада». Мы круто позируем с Машкой, таская один мешок с мусором на двоих.
Двое наших соседей ростовчан из ВВС (не путать с буржуйской программой!), абсолютно не похожих внешне, рассказывают всем, что они близнецы, демонстрируют одинаковые куртки, свитера и даже носки. Успех они имеют колоссальный.
В этот день случается хохма. Утром наша комната готовит овсянку, очень, кстати, вкусную. В обед москвичи пытаются повторить этот подвиг, но у них ничего не выходит, то, что они сготовили, многие просто отказываются есть. Тогда Андрей, один из братьев близнецов, старшина ВВС, берёт свою тарелку и отправляется к немцам, за другой стол, где и предлагает попробовать овсянку одному из них. Немец пробует, говорит гут и начинает есть. Андрей о чём-то с ним общается и возвращается с бутербродами, колбасой и сыром. Машке это нравится, и она тоже относит свою тарелку немцу. Они едят, улыбаются, а мы от смеха закатываемся под стол.
У Виктора, жена которого спасла меня от горняшки, сегодня день рождения, празднование начинается в столовой. Об этом объявляют во всеуслышанье, читают Виктору мои поздравительные стихи, словом, всё проходит на ура! Все пьют оранжад со спиртом, а я — без, оранжад мне нравится!
Андрюха спорит с нами, что сейчас пойдёт к немцам на третий этаж и вернётся с бутербродами. Никто ему не верит и он уходит. Через некоторое время он приносит два небольших бутерброда и рассказывает, как всё произошло. Андрюха заваливает к ним в комнату и первый вопрос, который он слышит, такой:
— Офсянка?
— Яа, яа, — отвечает Андрюха
— Найн, найн, — вопят немцы, но отделаться от Андрюхи у них получается только с помощью бутербродов.
Наш хохот слышен не только на третьем этаже, но и внизу, в ущелье.
В общем, время ростовчане проводят весело, но на вершину подняться им так и не удаётся.
Продолжение здесь
www.drive2.ru/b/2649512/?…Fzm9rQRbJDKbnBAXGgWfa0ZgM