Музыкальное путешествие автолюбителя

«Хороший дирижёр должен быть, естественно, и хорошим шофёром. И автомобилисту, и дирижёру необходимы концентрированная воля, напряжённость внимания и постоянное присутствие духа. К этим свойствам дирижёру нужно всего лишь добавить небольшое знание музыки».
С.В. Рахманинов.
Сегодня выбрался по работе в Уваровский район, д. Ивановка. Два часа в один конец и мы на месте. Получилось посетить музей-усадьбу С.В. Рахманинова. Для тех кто не в теме истории и музыки краткая справка и всезнающей википедии: Сергей Васильевич Рахманинов (20 марта [1 апреля] 1873, Семёново, Новгородская губерния — 28 марта 1943, Беверли-Хиллз, США) — русский композитор, пианист, дирижёр. Синтезировал в своём творчестве принципы петербургской и московской композиторских школ (а также традиции западноевропейской музыки) и создал свой оригинальный стиль, оказавший впоследствии влияние как на русскую, так и на мировую музыку XX века.
Конечно места красивые, знатные. Сама усадьба поражает красотой интерьеров и обилием редких вещей. Очень большой фото архив, грамотные экскурсоводы. Но я, как всегда, увлекся не тем) Привлекла меня серия фотографий с автомобилями музыканта, я покурил тему и узнал много интересного! Но про это чуть ниже, а пока несколько фото самой усадьбы.

Гуляя по территории, заприметил знакомые с детства силуэты — ба да это ж КАВЗ в компании зила! Ну а рядом нехитрый сельхоз инструмент дореволюционных времен.

Отдельно хочу отметить дорожку из красного кирпича 1890 года! Он до сих пор в отличном состоянии — потрескался только малость! Вот же раньше делали!

Ну а теперь о той страничке автоистории, которую я для себя открыл.
На рубеже ХIХ и ХХ веков автомобили только начали отмерять свои первые вёрсты на улицах Москвы, где их впервые увидел молодой музыкант Сергей Рахманинов. Увлечение некоторых москвичей «самодвигателями» не прошло и мимо Рахманинова, мечтавшего овладеть «искусством» вождения «моторов», не хуже, чем игрой на фортепиано. История не оставила нам точных данных, где и когда Рахманинов выучился управлять автомобилем, но в 10-х годах ХХ века увлечение автомобилизмом Рахманинова переросло в настоящую страсть.
Весной 1912 года Сергей Васильевич Рахманинов заказывает в московском торговом доме «Братья Крыловы и К°» роскошный четырехместный автомобиль германской «выработки» с четырёхместным кузовом спорт-фаэтон (по русской терминологии торпедо) красного цвета и шестицилиндровым мотором мощностью 28 л.с. марки «Лорелей» (Loreley K6A – 10/28 PS). В начале мая 1912 года «Лорелей» прибыл из Москвы в поместье Рахманинова, в село Ивановка Тамбовской губернии. По словам Рахманинова это был подарок его жены Наталии Александровны (1877–1951). Вероятно, ко дню рождения композитора — 20 марта (1 апреля по новому стилю).
11 мая 1912 года Рахманинов в письме к своей племяннице Зое Аркадьевне Прибытковой (1892–1962) радостно сообщает ей об этой новости: «Дорогая моя Зоечка, вот тебе мой адрес: ст. Ржакса Тамбов[о]-Камыш[инской] жел[езной] дор[оги]. Ивановка, С.В. Рахманинов […].
Посылаю свой адрес на тот случай, если ты соберёшься к нам. Кстати: моя жена и мои дети, из собственных средств, только им одним принадлежащим, подарили мне Auto. Приезжай! Буду катать. Всех твоих целую и обнимаю, а тебя особенно крепко и сильно.
Твой С. Р.».
Неизвестно, что именно повлияло на решение Рахманинова приобрести автомобиль «Лорелей» — возможно солидная репутация этих машин в Москве, где они были относительно популярны. На 1 августа 1911 года в Москве было зарегистрировано 23 легковых автомобиля «Лорелей» из общего числа 826 легковых машин, грузовиков и автобусов. Вероятно, сыграли свою роль и спортивные успехи «Лорелей» в России. Русские спортсмены удачно выступали на автомобилях «Лорелей» в различных состязаниях, в том числе и в международных. На машинах этой марки известные автомобилисты Д. Шлихт, А. Новиков, братья Б. и Н. Крыловы отличились в таких престижных соревнованиях, как гонки Москва—Петербург (1907) и Петербург—Москва (1908), а также в пробегах на Приз Императора Николая II по маршруту Петербург—Киев—Москва—Петербург (1910) и Петербург—Севастополь (1911), в гонках Москва—Нижний Новгород (1910) и Москва—Орёл (1911), и в пробеге Москва—Рига (1911). Но скорее всего в выборе машины сыграла решающую роль её «поэтическая» звучная марка — «Лорелей». Сергей Рахманинов, как и многие другие люди, не чуждые искусству, был очарован древней германской сагой о красавице со скалистых берегов Рейна, заманивавшей прекрасным пением на верную гибель гребцов, проходящих мимо кораблей, и написанной немецким поэтом Генрихом Гейне по мотивам этой саги знаменитой поэмы «Лорелея».

Покупка автомашины принесла ему безграничную радость — композитор сразу же «окрестил» машину ласковым именем «Лора». Друг Рахманинова, пианист и композитор А.Б. Гольденвейзер (1875–1961) в своих воспоминаниях писал: «У Рахманинова, как и у всех больших людей, были черты детскости. Он любил всякие вещицы типа игрушек: какой-нибудь необыкновенный карандаш, машинку для скрепления бумаги и т. п. Помню, кто-то подарил ему пылесос, он демонстрировал отличные качества этого аппарата всем друзьям и радовался как ребёнок […]Рахманинов один из первых частных людей в Москве, не из круга богачей, приобрёл автомобиль и сделался в очень короткий срок виртуозным шофёром».
Несмотря на умение управлять машиной, С.В. Рахманинов нанял на работу опытного шофёра-механика, главным образом для того, чтобы тот следил за техническим состоянием машины и занимался в случае надобности её ремонтом.

Но не все было так гладко — были и проблемы — и конечно же знакомый нам сегодня отвратный сервис официалов)
«Милостивые государи,
Начальник станции Ржакса ждёт от Вас извещения, что лежащие у него вещи с дубликатом на предъявителя могут быть выданы мне. После такого Вашего заявления думаю получить вещи. Кроме того, мною предприняты и другие шаги для получения вещей.
Обращаюсь к Вам ещё со следующей просьбой: я прошу Вас заменить мой карбюратор новым: моя машина медленно развивает скорость и плохо берёт подъёмы — два факта, с которыми помириться не могу и из-за которых и машиной не могу быть удовлетворён. Я пришёл к этому убеждению после двухмесячного испытания машины, когда её вполне узнал и изучил и когда на себя или на шофёра вины за такие дефекты принять не могу.
Свой карбюратор вышлю Вам обратно и убеждён, что и Вы после испытания его убедитесь в справедливости моих слов.
Карбюратор прошу Вас выслать мне новый, системы «Клодэль» и притом возможно скорее. Если Вы не согласитесь на мою просьбу, то прошу Вас и об этом также меня немедленно известить.
С совершенным уважением С. Рахманинов».

А дальше еще интереснее
«Милостивые государи!
Получил Ваше заказное письмо и спешу Вас уведомить, что уже неделю назад отправил Вам ответ и распорядился оплатить Ваш счёт через музыкальный магазин Гутхейль. Что касается моей машины, то Вы меня не совсем правильно поняли: я жалуюсь главным образом, что машина плохо и медленно развивает скорость. Когда я ее покупал, Вы мне говорили, помнится, что машина развивает скорость до семидесяти вёрст. Я находил это вполне естественным, так как от 24-х сильной, [эффективная мощность машины была 28 л.с., а номинальная 24 л.с.] шестицилиндровой хорошей фабрики машины я вправе требовать такой скорости. Каково же было мое удивление, когда я прочёл в последнем Вашем письме, что машина моя может развивать скорость до 60-ти вёрст и притом максимально. Пусть так, хотя и это известие уже огорчило меня. Ведь такие слабые машины, как «ФОРД», 20 сил, развивают эту же скорость и стоят при этом почти вдвое дешевле. Что же касается моей машины, то её скорость 40–45 вёрст и только раз при особо благоприятных условиях — по идеальной дороге и с большим разгоном мне удалось добиться 50 вёрст. С этой скоростью я согласиться никак не могу и по одному этому готов от машины отказаться. Если Вы хотите прислать ко мне мастера, то он может ехать с Павелецкого вокзала скорым Саратовским поездом, отходящим из Москвы в 7 ч[асов] 30 мин[ут] вечера. В Тамбове утром пересадка на Камышинский поезд (три часа ожидания). На станции «Ржакса» в два часа дня. Накануне утром надо меня уведомить — вышлю лошадей на станцию.
Боюсь, что помощи только от мастера не получу.
С совершенным уважением С. Рахманинов».

Приехал механик Павел Петрович Крылов, привёз с собой новый французский карбюратор «Зенит», считавшийся в то время лучшим в мире, долго возился с «Лорелеем», но тщетно — мотор по прежнему «не тянул». 29 августа 1912 года Рахманинов пишет Крыловым последнее письмо:
«Многоуважаемый Николай Петрович.
Карбюратор «Зенит» получен и поставлен. Результат по-прежнему не удовлетворительный: машина развивает предельно (по чудной дороге по ветру) 50–52 версты. Что касается подъёмов, то и тут всё по-старому. Подымаемся удовлетворительно (не хорошо!) на 1-ой скорости. О второй и третьей думать не смеем. Впрочем: раз попробовали и на середине горы, со срамом, остановились. Комаров занимался регулировкой целыми днями, целую неделю подряд. Теперь он прекратил эти занятия, так как мы оба находим их вполне бесполезными. Машина в таком виде, право, один «срам», как и Павел Петрович о ней выразился. Все дальнейшие разговоры о машине я откладываю теперь до приезда в Москву (к 15-му сентября), когда и отдам её Вам. Может быть, Павлу Петровичу и удастся что-либо с ней сделать. Но в таком виде она мне не нужна.
В заключение просьба к Вам. На тот случай, что я рискну ехать на своём автомобиле до Москвы, прошу Вас выслать мне сюда почтой (и поскорее) номер (городской), а также одну запасную камеру, за которую заплачу по приезде.
С совершенным уважением С. Рахманинов.
Павлу Петровичу привет!».

В сентябре 1912 года С.В. Рахманинов, получив московский регистрационный номер 1709, приезжает на своей «Лоре» в Москву и, благо гарантийный срок ещё действовал, желает вернуть её продавцам. К тому времени финансовые дела Крыловых идут неважно, и, можно предположить, что, не имея возможности вернуть Рахманинову деньги за неудачный автомобиль, они меняют его на другой «Лорелей» точно такой-же модели.

Косвенно это подтверждается тем, что в 1913 году на имя Рахманинова в Московской городской управе был зарегистрирован автомобиль «Лорелей» с теми же данными, как и годом ранее: кузов торпедо, двигатель 6 цилиндров 70 х 115 мм, 11 налоговых лошадиных сил, но уже под номером 590. Кроме того, при внимательным осмотре всех фотографий «Лоры» видно, что на одном снимке внешний вид машины несколько иной, отличается форма капота и задних крыльев, и другие детали. Несомненно это уже другая машина. Судьба второй машины «Лорелей» остаётся невыясненной, видимо, она была продана зимой 1913 года.
В 1913 году музыкант принимает решение сменить автомобиль и выбор его пал на Мерседес!
Детально ознакомившись в московском отделении «Общества Моторов Даймлер» (Неглинный проезд 15) с продукцией фирмы и изучив каталоги, Рахманинов решил купить 4-цилиндровый 30-сильный «Мерседес» с открытым кузовом типа спорт-фаэтон. 16 декабря 1913 года композитор отправляет в городок Унтертюркхайм под Штутгартом на завод «Даймлер» подробный письменный заказ, который тут же заносится в «гроссбух» фирмы под комиссионным номером 14399. Узнав, что с 1914 года завод «Даймлер» решил повысить мощность двигателя этой модели до 35 л.с., композитор направляет в дирекцию фирмы корректуру — он желает 35-сильный мотор. Решение о комплектации машины далось Рахманинову нелегко, ибо предложенный поставщиком выбор был разнообразен.
Но вот окончательное решение принято и подтверждено телеграммой из Москвы от 11 января 1914 года:
— Автомобиль «Мерседес» модели «14/35 л.с» (Mercedes 14/35 PS), с карданным приводом.
— Кузов 6-местный спорт-фаэтон (Sports-Phaeton. Original Daimler Carosserie). Цвет кузова темно-зелёный, рама чёрная эмалированная.
— Обивка салона и «клубных» (с подлокотниками посередине) сидений из матовой кожи под цвет кузова, передние сидения не должны выступать выше верхнего края кузова, дополнительные сидения, универсального типа, откидывающиеся, как в сторону движения, так и против движения.
— Складной тент из парусины в чехле.
— Шины немецкой фирмы «Континенталь» (Continental), задние шины противоскользящие, размер шин 880 х 120 мм, обода съёмные.
— Вместо сигнала с «грушей», электрический сигнал французской фирмы «Аутовокс» (Autovox).
— Подножки и пол переднего отсека покрыты алюминиевым листом, боковые рамки подножек латунные, в заднем отсеке ковёр.
— Лобовое стекло с регулируемым углом наклона верхней части, нижняя часть также застеклённая.
— Шарообразные фары с автоматической подачей ацетилена.
— Установка ящика с инструментом на подножке и складного багажника.
— На конце выхлопной трубы клапан.
— Задние крылья прямые.
— Поставка автомобиля в Москву — конец января 1914 года.

Летом 1914 года Рахманинов снова в Ивановке — катает свою семью и друзей на новом шикарном «Мерседесе», но эта радость длится недолго. 18 июля 1914 года началась мобилизация, а вскоре грянула Мировая война. По Положению о военно-автомобильной повинности, вступившим в силу накануне, все технически пригодные автомобили также подлежали мобилизации, при этом их владельцам выплачивалась денежная компенсация. Уклонение от реквизиции грозило большими неприятностями, вплоть до тюремного заключения сроком до трёх месяцев. Рахманинов, согласно Положению, предоставил свою машину в распоряжение Военного ведомства. На этом след его «Мерседеса» в России теряется.

Неизвестно по какой причине, но дирекция завода «Даймлер», так и не получила деньги за машину Рахманинова, хотя времени для оплаты было достаточно. Может быть, композитор задержал платёж, поручив его снова какому-нибудь музыкальному магазину? Или же деньги «зависли» в московском отделении компании «Даймлер»? Этот вопрос до сих пор так и не выяснен. Факты таковы: после начала Первой Мировой войны активы всех немецких фирм в Российской Империи были конфискованы в пользу казны, их отделения и филиалы, в том числе и московское отделение «Общества Моторов Даймлер», перешли в собственность Российской Империи. Спустя пять месяцев германская фирма «Даймлер» списала неоплаченный счёт Рахманинова в убытки.
Вот такая музыкальная история!