На Picanto из Москвы до о.Кижи. День 2 Часть 1 Пушкинские горы

Второй день начался с поисков входа! Я хотел попасть в место неоднократно воспетое ценителями прекрасного, в своего рода колыбель поэзии, в усадьбу, где А.С. Пушкин в тишине и размеренности деревенской жизни осознал своё поэтическое назначение, и где он провёл в ссылке два года, написав несколько великих произведений. Я хотел попасть, как вы, наверно, догадались, в усадьбу Михайловское. Но сперва на моём пути встали странности алгоритмов прокладки маршрутов навигационной программой. Она по-сусанински повела меня после завтрака в декорациях советской столовой от турбазы до предполагаемого входа в усадьбу. Мне пришлось активно крутить руль среди узких проездов дачного посёлка, объезжать ямы и колею в каком-то поле, бок о бок разъехаться со встречной машиной и очутиться о какого-то не того входа в усадьбу. Зато возле этого входа была карта-схема, прояснившая обстановку. Я выключил навигатор (сегодня он, видимо, ещё не пришёл в чувства после вчерашнего заезда) и доверился схеме. Прямыми путями я добрался до некоего шлагбаума и уткнулся в него, ибо охранник отказался пускать меня на машине внутрь – мол нужно купить пропуск. А где, думаете, его нужно купить? Оказалось, что внутри, в лавке. Я просил пустить меня, чтобы я купил этот пропуск и показал его на выезде, но мне сказали, что так не положено, что надо купить пропуск и только тогда меня пустят внутрь на машине. Такой уж тут порядок. Машину я решил просто оставить возле шлагбаума и пошёл в усадьбу пешком.
Несмотря на весьма ранний час, я был вовсе не одинок в своих попытках проникнуть вглубь усадьбы. Мне стало это понятно, поскольку две машины без водителей и пассажиров уже стояли неподалёку. Малыш Пиканто был оставлен в тени вековой ели, а я пешком направился в усадьбу.

Путь мой лежал среди сосен, их аромат настраивал меня на спокойный лад. После 15 минут ходьбы моему взору открылось поле, на котором какие-то люди разбирали сцену и убирали стулья, стоявшие прямо на траве. Как мне позднее удалось выяснить, каждый год в первые выходные июня почитатели творчества нашего великого поэта отмечают его день рождения, а празднование сопровождается фестивалем. Меня же фестивали нисколько не манили, приехал я в Пушкинские горы ради красот природы и ради очарования самой усадьбы. А она и впрямь была очаровательна, в этом я убедился сразу же, как миновал подсвеченное мягким утренним солнцем изумрудно-зелёное поле и попал на ухоженные дорожки усадьбы.
Мне встретились иностранные туристы. Они явно двигались по направлению к главному дому. Я пошёл следом. Любуясь речкой, скамеечками, изгородью, мостиками и яблоневыми аллеями, я добрался до главного дома.

Перед домом рос здоровенный дуб, однако, ни золотой цепи, ни тем более учёного представителя семейства кошачьих обнаружить не удалось. Зато мне повезло и ближайшая экскурсия должна была начаться через десять минут. Покупка билета не отняла много времени. Помимо билета на память были куплены открытки и карта-схема близлежащей местности.
Экскурсия началась в точно обозначенное время – видимо, мешкать здесь не любят, да и народу в итоге собралось немало. Нас разбили на подгруппы и пустили по разным маршрутам. Я сперва попал в дом.
Дом, как оказалось, неоднократно перестраивался, но всегда со скрупулёзной точностью и достоверностью. Фундамент при этом был тем самым, из пушкинских времён!

Женщина-экскурсовод весьма интересно и вполне живо рассказывала туристам о каждом предмете в доме и о его связи с Александром Сергеевичем. Из окон был виден берег реки, изумрудные поля и невысокие холмы, залитые тёплыми, но не обжигающими лучами раннеиюньского солнца. Сия услада для глаз давала ясное осознание того, почему именно в этом месте были написаны прекрасные строки нетленных произведений – как же всё-таки живописна и мила сердцу русского человека природа Псковского края! Я пишу эти строки сейчас, когда путешествие моё уже давным-давно завершилось, но при этом я часто и с большим удовольствием вспоминаю этот вид из окна пушкинского дома, и мне становится тепло на душе от этих воспоминаний.

О доме и его убранстве я больше ничего сколько-либо ценного не запомнил. Зато, когда мы вышли из дома, экскурсовод показала нам домик няни великого поэта, той самой Арины Родионовны – место это, невзирая на потоки туристов со всех концов света, всё ещё хранит в себе какую-то особую, народную, если можно так выразиться, энергетику. Как мало надо было простому русскому человеку для счастья – думал я, глядя на воссозданную обстановку домика! Ничего лишнего, и всё так продуманно! Время в этом месте как-то особенно неспешно продолжало свой ход. Но всё же оно текло вперёд и для экскурсии оно, это самое время, подошло к концу.

Я сразу же направился к берегу реки, вдыхал аромат сирени и любовался природой. Дикий восторг от увиденных живописных далей отпечатался на негативе моей посеревшей от городской суеты души, раскрасил блёклые её уголки яркими красками – вдохнул новые силы. Разные доводилось мне лицезреть пейзажи, но этот не тускнеет со временем и не затирается суетой и заботой дня – в этом его уникальность.

Налюбоваться этой красотой было вряд ли возможно, но жажда нового манила меня вперед, и я пошёл. Я обошёл весь парк с его мостиками и дорожками, усладил взор игрой лучиков света на водной глади и только после этого пошёл неспешно к шлагбауму возле которого стоял мой автомобиль.
Поездка была недолгой, две минуты и я уткнулся в другой шлагбаум, но я уже был опытным, я знал, что делать и перевёл селектор в положение Р, встав возле правого края дороги. Дальше, как и ранее – пешком, напрямик к дому предка Пушкина, Ганнибала Петра Абрамовича.

Усадьба Ганнибала называется «Петровское». Запомнилась эта усадьба прежде всего своими аллеями: не слишком длинные и не слишком короткие, весьма ухоженные, свет солнца пробивается сквозь листву как будто в строго выверенном, идеально подходящим для неспешных умиротворяющих прогулок, количестве.

Все дорожки-лучи аллей ведут к белоснежной беседке-гроту: снизу она как арка, а над аркой второй этаж с пирамидальной крышей. Забрался я по лестнице на эту мини смотровую площадку и давай любоваться природой.

Где-то там, вдалеке, через речку виднеется Михайловское, где я пару часов назад побывал. Солнце начинало припекать, и я вновь нырнул в прохладную тень аллей, побродил по ним, добрёл до маленького прудика, пореллаксировал, взирая на зелёную тину и маленькую ветхую лодочку, которая явно давным-давно не использовалась по прямому назначению, а лишь выполняла декоративную функцию.

Разумеется, видел я и дом предка Пушкина, но внутрь не пошёл – планов на сегодня было у меня ещё очень и очень много, а времени на их исполнение – не особо. Бодрым шагом я дошёл Пиканто, прогнал пару наглых мух, норовивших стать моими попутчиками, и поехал в городок к Святогорскому монастырю.
Этот монастырь был основан в далёком 1659 году и известен тем, что за его стенами расположена могила Пушкина. Я поднялся по массивной лестнице из камня и увидел толпы школьников. А где школьники – там шум, гам, беготня и прочие атрибуты отрочества. Осмотрел я могилу поэта бегло, фотографировать ничего не стал. Под стенами монастыря располагается небольшая аллея памяти. На гранитных плитах высечены имена героев, отдавших жизни за Нашу Родину в годы Великой Отечественной войны. Ни один школьник поблизости замечен не был, рядом не было вообще никого. Я постоял в печальной прохладной тишине и молча направился в сторону авто.

Чуть в стороне от остальных усадеб расположилась усадьба друзей Пушкина, Осиповых-Вульф, Тригорское. На въезде всё тот же шлагбаум, всё те же ряды автомобилей вдоль дороги, всё та же пустая парковка внутри. Пешочком по жаре, минуя торговцев мёдом, кружевами, разными открытками и магнитиками, я дошёл до вытянувшегося в длину главного дома. Перед домом отражал в своей глади синь небес и пушистые облака вытянутый, подобно вышеописанному дому, в длину пруд. Пруд и дом прекрасно дополняли друг друга – так и хотелось поскорее сфотографировать эту гармонию.

Аллеи в Тригорском куда тенистей, нежели в Петровском, есть в них что-то таинственное и очаровательное. В их глубине сокрыты диковинные для моего глаза солнечные часы.

Цифры на этих часах выкладывают из цветов – весьма необычно, согласитесь?
Ближе к реке расположена банька, где любил попариться Александр Сергеевич со своими друзьями. С пуск к реке с обеих сторон от деревянной лестницы обрамлён кустами сирени – как же прекрасно она пахнет! Я даже взял маленькую веточку к себе в машину – хотел продлить удовольствие.

Отдельного упоминания заслуживает так называемая Онегинская скамья. Интересна она своим расположением: над ней как-бы изгибается причудливой формы дерево, другие же деревья скрывают скамью от взоров гуляющих по аллее. Кто знает, может и правда скамья эта как-то связана с Евгением и Татьяной…

Я ещё раз взглянул на Тригорское, отражавшееся в зеркале заднего вида моей малолитражки, подумал в сотый наверно раз о красоте природы здешних мест и направился в сторону от Пушкинских гор, они навсегда остались в моём сердце…

Начало повествования:
На Picanto из Москвы до о.Кижи. День 1 Москва — Волоколамск — Великие Луки — Пушкинские Горы
Продолжение:
На Picanto из Москвы до о.Кижи. День 2 Часть 2 Изборск и Псков
На Picanto из Москвы до о.Кижи. День 3. Гатчина, Шлиссельбург и Петрозаводск
На Picanto из Москвы до о.Кижи. День 4 Часть 1 Набережная Петрозаводска