Завал, сполз камушек и около метра в глубину жирной грязи с камнями. Работает трактор, советский, остроушатанный. БОльшая часть наблюдателей это местные жители из окрестных кишлаков, пришедшие на развлечение. Раз в час работа останавливается, в радиатор трактора льют жирную коричневую воду из Пянджа. Советчики у тракториста сменяются каждые пять минут, и никого нимало не смущает что тракторист полностью их игнорирует и продолжает фигачить.
С нашей стороны в очереди ждут несколько древних уазиков, битком набитых окровавленными тушами. Рядом грустит хозяин туш, при такой температуре есть неиллюзорные шансы не довезти их до рынка.
Час, второй, третий, темнеет, местные говорят что трактор работает с утра. Тракторист фигачит.
Спускается полная темнота, из освещения у трактора только подсветка кнопок у телефонов местных жителей, подтягиваюсь сзади и включаю люстру.
Работа продолжается. Проходит час.
В зеркалах показываются фары, очень бодро летящие в нашу сторону, и резко тормозящие под задним бампером. В кабину засовывается бравый мент, обдавая меня алкогольными парами:
— Ты ща отъезжаешь, мы проедем!
— Завалена дорога, посмотри.
Убегает вперед к трактору, видно как машет там руками раздавая ценные указания. В это время фары сзади взвывают двигателем и ментовский нивчик лихо втыкается в жижу в пяти метрах позади меня в попытке объехать, не проскочив ни одного метра. Из-за руля выпрыгивает еще одно тело в форме и начинает плавно погружаться в своих лакированных ботиночках. Ничтоже сумняшеся тело расстегивает ремень, скидывает штаны, и оставшись в семейных трусах и форменном пиджаке бежит ко мне:
— Отъезжай назад, ща выдернешь меня, я еще раз попробую!
Первое тело, громко нечленораздельно матерясь бежит ко второму с объяснениями кто его мама и в каком интимном родстве она состояла с ишаком. Пассажирская дверь нивчика приоткрывается, оттуда высовывается третье тело, судя по диаметру — руководящее, обзирает жижу и закрывает дверь.
Отъезжаю, дергаю, раз, второй, третий. Выдергиваю. Ор, выяснения отношений, полсотни местных с радостью переключаются с поднадоевшего трактора на более живое представление. Начальственное тело открывает дверь, обзирает окрестности и закрывает дверь. Тракторист фигачит.
Тело в трусах норовит прыгнуть за руль и повторить подвиг, другое тело, уже сняв пиджак, с кобурой с пистолетом подмышкой, машет руками, приседает, подпрыгивает, и проводит курс на альтернативные методы преодоления задержки. Через заднее стекло в нивчике видны придавленные к окну лепешки хлеба, корзинки, какое-то грязное барахло. С окружающих кучек светятся клавиатуры мобил зрителей. Начальственное тело открывает и закрывает дверь.
Внезапно обнаруживается что в процессе извлечения у нивчика разбортировалось колесо, тело в трусах падает на колени и начинает домкратить машину, совместными усилиями извлекается из-под капота запаска. Победа, колесо заменено, надо отметить. Один из ментов выхватывает из салона бутылку водки и тащит нас к уазикам с тушами, где тушевладелец разложил уже на земле какую-то сомнительного вида жратву.
— Пей! — мент протягивает мне отрезанное донышко от пластиковой бутылки.
— Неее — смеюсь.
— Э! Я здесь начальник, скажу тебе — ты будешь пить!
Серега берет тару, и пригубляет за меня. Местный за спиной негромко бубнит что ща выпьешь а потом он же тебя и оштрафует за пьяное вождение.
Тело в трусах радостно заявляет:
— Вот у вас в Москве все ментов боятся, а у нас можно с ментами выпить! Во!
Все ржут. Начальственное тело делает еще одну безуспешную попытку покинуть автомобиль.
Еще водка, прячусь за машину, жую кусок лаваша. Броуновское движение людей во все стороны. В пятидесятый раз слышу:
— Из Москвы? Какой район? Я там был!
Менты бухают сидя на земле на корточках. Тракторист фигачит. Еще час, другой.
Внезапно дорога расчищена, какие-то личности руками выковыривают из остатков жижи недочищенные булыжники, менты подскакивают ко мне, один требует пропустить их вперед, другой — зацепить тросом, владелец тухлятины пытается договориться со мной о страховке прохождения его скотовозов, я пытаюсь найти в темноте потомка, бардак, шум, врубив весь свет по кругу и не давая таким образом никому увидеть что я делаю, аккуратно проскакиваю через пробитый трактором участок. Взвизгивая двигателем прорываются менты, за ними скотовозки отправляются в ночь.
Через пару километров уазы заблокированы тем же ментовским нивчиком, идет стрижка, при виде меня мент машет палкой, и засунувшись в машину утыкается взглядом в Серегу:
— О! Пошли выпьем еще!
Летим по пустой дороге вдоль Пянджа.
Наутро участники слегка помяты, еще не проснувшись вижу через стекло машины как неподалеку останавливается местный транспорт, из него выходят двое и начинают кружить вокруг старательно делая вид что они просто прогуливаются, бросая укромно внимательные взгляды на машину и палатку рядом. Наконец не выдерживают и подтягиваются ближе:
— Чего тут делаете?
— Переночевать остановились.
— А чего ТУТ?
Явно не врубаются что такое турист.
— Рубины нужны? Изумруды? Не?
На вопрос что тут интересного рядом мучительно задумываются, переглядываются, и наконец выдают:
— Ну кладбище есть. Там не закрыто. Сфотографировать можно!
Въехали туда, какой-то движняк, попытались встать на парковке, подошел интеллигентный мужчина и на прекрасном русском попросил здесь не парковаться:
— Президент завтра приезжает, это правительственное здание, сами понимаете, госбезопасность требует.
На выезде разгружается пикап с людьми в черной боевой форме с длинными винтовками в чехлах, неподалеку стоит бтр.
Дальше по Рошкалинской трассе красят траву и шлифуют асфальт, торопливо сколачивают какие-то кумачевые щиты, на поляне по выкошенной траве окруженной часовыми неторопливо кругами ходит человек с миноискателем. Из грузовика высыпаются люди с живыми умными лицами, с вещмешками, в черной форме, с длинными стволами, старший быстрыми командами распределяет их по господствующим высотам вокруг.
Все ждут президента.
Комментарии 3
Молодцы, это очень правильные тысячи километров…
Оч Круто!
Круто!