А мы пойдём на север! Глава 4. Каменные лабиринты умбский и кандалакшинский

Глава четвёртая. Каменные лабиринты умбский и кандалакшинский.
— Привет. Меня зовут Иркен Монирович, по-вашему, Игорь Михайлович.
(так представлялся мой сослуживец Иркен Монирович Абдрашитов)

Заканчивался второй день путешествия. Окончательно и бесповоротно решив, что дальше от точки к точке будем двигаться по «Коле», чтоб наверстать немерянную потерю времени на коротком участке до Петрозаводска, мы перед выездом из города залили полный бак, вышли на Мурманку и втопили со всей своей богатырской скоростью. Чуть больше сотни кило в час.

Сначала путешествия было тепло и солнечно, а после выезда на «Колу» — кайфово, быстро, тепло и солнечно.

На второй заправке Аня определила, что всё ещё кайфово, быстро и солнечно, но уже не вполне тепло. Люди из машин с регионами 51 и 10 ещё ходили в шортах и футболках, но приезжие из других регионов уже были в длинных штанах, флисках/кофтах/рубашках, а некоторые и вообще в куртках. Мы по традиции хотели перекусить в кафе на заправке, немного размять косточки, а Аня ещё и покурить пару раз, так как в машине курить я не позволяю никому. Я надел свитер и куртку от армейской формы «Флора», а Аня – бадлон и флиску. И, надо отметить, в этом жарко не было. Хотелось ещё чем-то укрыться от ветра.

Проехав мимо красивого столба с надписью «Полярный круг», мы не остановились, не побибикали и даже не сфоткали его по пути «туда», мы запланировали это на обратный путь. Мы спешили.

Проехав ещё пол бака и заправившись, так как я взял себе привычку заправляться на ближайшей заправке, если стрелка уровня бензина перешагивала средину, я отметил, что пока ещё кайфово, солнечно, но теперь не только не тепло, но уже и не особо-то и быстро. Сильный встречный ветер дёргал машину, снижал скорость повышенным аэродинамическим сопротивлением. Кроме того, оказалось, что я в горку довольно сильно теряю скорость. Чтоб не сильно сбавлять в затяжную горку, мне приходилось переходить на передачу ниже: с пятой на четвёртую, а иногда и ещё ниже – аж до третьей! И при этом держать акселератор почти в пол! И то, я частенько замедлялся на подъёмах до 85 кило в час. И, как позже выяснилось, это ещё не предел.

И вот так, с горки на горку, мы доехали до Кандалакши. И почти сразу наскочили на магазин автозапчастей. Я даже пошутил, что это стало почти привычкой, въезжая в город искать стекло фары. В первом магазине, тоже довольно большом – ещё больше, чем в Суоярви, было много стёкол для продукции АвтоВАЗа. Для иномарок если чего и было, то совсем и совсем мало. Рядом нашёлся ещё один магазин. Ещё больше и насыщенней. Туда я решил идти уже со снятым оставшимся стеклом, так как оно всё равно было отклеенным. Надо было только отстегнуть решётку радиатора между фар.

Придя в магазин, я показал продавщице стекло, и она перебрала все варианты стёкол, какие у неё были, прикладывая их к тому, что принёс я. Даже нашлось одно, имеющее очень близкие размеры, правильную форму скругления сверху, но оно было правым. А правое у меня и у самого в наличии. Левого у них нет. Продавщица порекомендовала заглянуть ещё в один магазинчик. В последний в Кандалакше. Что я и сделал. Без результата. Фар для имеющихся в большом количестве в городе пассатов, стёкол для фар для пассатов у них нет. А уж для террано и подавно.

Выйдя из последнего магазина, я решил, во что бы то ни стало, сохранить оставшееся стекло, а потому достал из ящика с ништяками супер-хомут – трёхметровую ленту, к которой прилагались съёмные крепления-зажимы в количестве десяти штук. Стекло было посажено на два ленточных хомута. И я дал себе обещание, что когда куплю второе стекло, вторую фару или даже новые родные фары, я тоже закреплю это дело хомутами.

Покончив возиться с машиной, я вколотил в навигатор координаты кандалакшинского лабиринта. До него было реально рукой подать. Мы выехали за край города, а через четыре километра доехали до стоянки у какого-то горнолыжного объекта. Оттуда немного спустились по грунтовке с камнями вниз, но совсем чуть-чуть, так как Аня запротестовала, мол, мы не сможем выехать обратно – слишком крутой наклон дороги и слишком плохая дорога. Как я её не уговаривал, что машина сможет, что у нас не пузотёрка, а полноценный внедорожник, что там есть следы даже шоссейной резины, а у нас вообще резина злая и пройдёт гораздо лучше… Самое большее, что мне удалось – проехать метров триста. По ручью, образовавшему грязь, по куску наклонной дороги за два поворота и по крутому спуску. После этого пришлось уступить. Дорога и в самом деле даже на этом участке выглядела пугающе для жителя города на болоте. Тем более, Аня мне привела в довод мои же слова, перефразировав их под этот случай.
Я неоднократно удивлялся пешеходам, кидающимся переходить дорогу посреди потока машин, а то и вовсе рвущихся проскочить перед последней в потоке машиной. Или, как перед въездом в Карелию было, когда люди в тёмных одеждах ночью перебегали дорогу посредине двух встречных потоков машин. Я тогда ещё сказал, что не понимаю, как некоторые пешеходы могут быть уверены в исправности моих тормозов и в лёгкости управления моим автомобилем больше меня самого! В этот раз мне Аня сказала, как я могу быть настолько уверен в способностях моей машины, если ни разу не испытывал её в подобных условиях. Мол, достаточно проехать столько, сколько мы уже проехали, чтоб провести испытания возможностей карабкаться по горным дорогам. Мол, если мы не сможем выбраться, то отсюда будет вытащить машину проще, чем, когда мы спустимся совсем. Да и не известно ещё, какая дорога ниже. Со скрипом, но всё же я согласился с её доводами. Тем более, что от относительно быстрого подъём и спуска и у меня, и у Ани заложило уши и зазвенело в голове. При пешем перемещении такого произойти не должно.
Я нашёл участок, где можно съехать с дороги и поставить машину так, чтоб она не мешала желающим ехать до конца. И мы остановились. Дальше пешком.

У меня включился охотничий азарт. Аня мне говорила, что надо перед выходом поесть, так как она проголодалась, говорила, что надо взять попить, говорила, что надо обуться в ботинки, а то я ехал в домашних пластиковых тапочках на шерстяной носок, говорила, что надо взять воды, получше одеться, а главное, облиться репилентами от комаров, мошек и прочего гнуса.
Максимум, что я смог сделать – вколотить координаты лабиринта, надеть на голову шляпу от солнца и запереть машину.

Сначала мы пошли по дороге, но гарминовский навигатор для походников показал, что: во-первых, мы удаляемся под прямым углом; во-вторых, до точки осталось по прямой всего 650 метров, а в-третьих, на этой прямой просто лес без болот и обрывов.
Азарт гнал вперёд. Напрямик. Аня шла следом, отставая на десяток метров, и говорила, что не понимает, почему я рванул, не дав ей поесть, переобуться из босоножек в ботинки и хотя бы побрызгаться средством против комаров… Я слышал её слова, но мозг информацию слов не воспринимал, как будто она говорила на иностранном языке.

Мы продирались сквозь лес. Глядя в навигатор, на топографическую карту, я видел обозначения перепадов высоты, елочки, сосенки, берёзки и ручейки. Ногами и всем своим существом я ощущал другое. Наклон настолько силён, что спускаться приходилось, хватаясь за деревья и иногда сползая на заднице по камням. Частота растущих деревьев не позволяла идти по прямой, всё равно приходилось выбирать путь, где мы протиснемся между стволами, но даже там надо было защищать лицо руками от веток. Ручейки на карте хлюпали наклонным болотом уже не под ногами, а между ногами и тапками, впитавшись в носки. Я тогда недоумевал, как может быть столько болота на поверхности, наклонённой под 45 градусов к горизонту. А вот чего на топографической карте не было отмечено, так это кучи поваленных деревьев, которые то и дело преграждали путь, заставляя делать здоровенные крюки, когда перелезть сверху не было возможности, а так же не было указано на карте полчищ комаров, норовивших нас поднять и унести в свои гнёзда или пещеры, чтоб скормить своим голодным деткам.

Укорачивая историю, скажу, что эти 650 метров мы шли не многим меньше получаса… Ну или немногим больше, так как я на часы смотрел перед тем, как закрыть машину.

Пройдя по наклонному лесу до тропинок за пол сотни метров до Вавилона, мы почти побежали по этим тропинкам, хорошо и широко утоптанным многочисленными паломниками. И вот мы у точки. Сначала мы оглядели ближайшие окрестности вокруг лабиринта. Места, подготовленные для туристов. Лавочки, плакаты, указатели, столики, централизованные оборудованные костровища, а так же просто местность. Уныло и не впечатляет.

Потом мы подошли к самому лабиринту, на который был направлен указатель, прибитый к дереву рядом. Сначала я ничего не понял. Потом тоже ничего не понял.

Разглядывая камни лабиринта, я силился понять, где у него вход, как он соответствует опубликованной схеме, какие камни являются стенками лабиринта, а какие тут лишние. Это было трудно. Вид лабиринта больше создавал вопросов, нежели давал ответов. Если не знать, что это лабиринт, если не видеть указатель, если не искать в этих камнях того, что хочешь найти, то почти не возможно определить в этом скоплении булыжников рукотворный объект с возрастом в несколько тысяч лет, которому древние люди уделяли своё внимание.

Сказать, что я был огорчён, тоже самое, что сказать, будто вода в тепле мокрая. Я реально ожидал большего. Судя по виду, Аня тоже.

Но мы не отправились обратно, как только увидели остатки предполагаемого лабиринта. Мы продолжали разглядывать и его, и камни вокруг, и другие части берега… У меня даже возникло подозрение, что это не настоящий лабиринт, а фейк для туристов, чтоб они тут потусили, погадили, как обычно, а на настоящий лабиринт не совались. К сожалению, ни одного гида в поле зрения не обнаружилось, чтоб задать ему столь каверзный вопрос. Поэтому я оставил тему для размышлений на потом. Позже я поковыряюсь в интернетах, найду нужные фамилии, публикации, исследования и прочее, если оно существует. Больно уж интересна тема. Это по возрасту, наши пирамиды, наши сфинксы и наши парфеноны. А мы их не изучаем, не исследуем и вообще никаким образом не чтим. А то и вовсе не знаем о них.

Набродившись вдоволь, поразмышляв и высказав свои наблюдения, мысли, предположения, версии и даже теории, мы поняли, что достаточно кормить комаров, и пора возвращаться к машинке – пообсуждать увиденное мы можем и в пути, например, а то и вовсе за трапезой, забытой впопыхах. И решено было не продираться тем же путём по бурелому и болотистому склону, а найти цивильный путь, как делают нормальные люди.

Путь нашли. Нашли место, где написано, что дальше надо идти только пешком, а транспортные средства надо бросать тут, ибо сие место – суть природно-исторический заповедник культурного значения, а не супермаркет ширпотребовский, и нечего тут вообще. От этого транспаранта мы добрались к Терраночке по дороге, которую без проблем одолел бы наш внедорожник, но которая в нескольких местах зацепила днище бы и создала проблемы для продвижения обычной пузотёрке. Мы, правда, и тут срезали, так как дорога шла зигзагом, ибо склон горы, а для пешего была проложена коротенькая, на пол сотни метров, тропинка между парой витков дороги.

Обсуждения и мысли, версии и теории относительно наших посещений лабиринтов я напишу позже. Возможно, даже не за одну публикацию, а за серию по мере накопления информации. А пока оставлю тут своё впечатление от увиденного кандалакшинского лабиринта: не впечатлён.

Под этим впечатлением мы вырулили на дорогу и вернулись в Кандалакшу на заправку, между делом, совсем забыв проверить вторые координаты близкие к этому месту. Координаты умбского лабиринта. Они немного отличаются от координат кандалакшинского. Смущает только то, что описания дороги к этим лабиринтам слово в слово идентично друг другу. Не просто похожи, а конкретный копи-паст. Даже орфографические ошибки и пунктуация не исправлены.

Тогда мы сговорились на том, что это один и тот же лабиринт, но координаты которого были забиты кем-то с ошибкой. Или уже на выходе – там, где надо оставлять свои машины. Сейчас я в этом уже не уверен. При случае я попытаюсь посетить и те координаты, чтоб удостовериться. Мало того. Я попробую заглянуть ещё в некоторые места, куда не смог заглянуть в этот раз. Мысль у меня есть кое-какая. На неё меня навёл лабиринт в Мурманске. Но об этом позже, когда дойдём до него.

Заканчивался третий день путешествия. Солнце склонялось к горизонту. На Анино, скоро стемнеет, я ухмылялся, но молчал – я в детстве несколько лет жил за полярным кругом на берегу Северного Ледовитого океана. Я был в курсе летних ночей в этой местности и частенько глумил Питер и питерцев, когда слышал от них слова про «белые ночи Петербурга». Об этом я напишу ещё чуть позже. Не могу удержаться.