Ветер северный. Мыс Скорбеевский и гаишник в лыжах.

Часть седьмая.

Утро днёвки началось с отчаянного солнцепёка. Да уж, это лето в Заполярье выдалось жарким. Хорошо, что ещё море рядом. Быстро к холодной воде умываться. От берега только надо чуть отойти… Ух, аж ноги сводит.

Чем бы с утра заняться, пока все спят? На самом деле, идеи были. Ещё на выезде из дома заметил, что помаргивает оранжевый светодиод в габаритах. Не беда – ближайший автомагазин предложил пару ламп в нужном цоколе. Вот только это не светодиоды, а обычные лампы. Ну что ж – что есть. Вот их-то я и вёз почти три тысячи километров, чтобы было чем заняться на днёвке в губе Скорбеевской. Времени замена много не заняла, но народ понемногу стал выползать из машин и палаток.

У рыбаков рыбалка не задалась и они отсыпались после ночного бдения. Оставалась призрачная надежда на дневной клёв. У женщин тоже нашлись свои дела, а нас морской берег звал куда-то вдаль. Вот туда мы отправились. Наверное, каждый бродил по берегу моря в поисках выброшенных сокровищ. Мы, например, собирали рапаны на берегу Чёрного. Вот и тут мы надеялись на интересные находки.

Шторма здесь знатные и весь берег завален всякими заманчивыми вещичками. Бочки, брёвна заброшены метров за тридцать от воды. Далеко идти не пришлось — прямо напротив лагеря мы нашли правый бивень, как мы решили моржа или тюленя.

Выбеленный морем и солнцем он лежал прямо на камнях. Оставлять такое сокровище мы не стали и я живо припрятал добычу в недрах Соболя. Главное, чтобы Климец не добрался – ему-то всё равно какие кости грызть. Немного дальше была найдена сеть с огромными ячейками. Мы ещё удивились – это ж какую рыбу можно такой ячейкой ловить?

Такими сетями ловят не рыбу. В таких сетях обычно запутывается кольчатый тюлень или кольчатая нерпа (акиба). Поскольку, лов такого тюленя сильно ограничен, есть мнение, что сеть была браконьерская.

Ещё немного по берегу и вот, ещё одна находка – останки северного оленя. На черепе видны места, из которых растут рога. Скорее всего, олень просто погиб на берегу.

Сильно далеко мы не ходили, повернули обратно. А тут уже народ к обеду готов, рыбаки решили признать поражение от рыб и тоже присоединились к застолью. Жизнь стала налаживаться и день как-то понемногу закончился.
А утром опять в путь. По плану у нас сегодня осмотр заброшенного гарнизона Мыс Скорбеевский и выдвижение в сторону места съёмок «Левиафана». Уж, как пойдёт, точнее, как колонна поедет. Итак, стартуем. К сведению отъезжающих, Скорбеевского тут хватает. Под этим мнением значатся река, губа, два мыса – большой и малый, гора, водопад и посёлок.

Поселок Мыс Скорбеевский – это обычный военный гарнизон, основанный сразу после зимней кампании в 1940 году, когда на берегу реки Скорбеевка был построен дом для пограничного поста Озерковского погранотряда. Позднее посёлок разросся и семьи военных селились сначала в армейских брезентовых палатках, а позднее во вполне приличных домах офицерского состава – ДОСах.

Некогда здесь базировались ракетные комплексы береговой обороны “Редут”. На момент нашего посещения мы увидели несколько многоэтажных зданий, оборудованные гаражи и ангары, ремонтные боксы, склады и котельные… Состояние всех этих построек, конечно, плачевное.

Пишут, что круглый год по трехкилометровому водопроводу из озера Лохи в дома подавалась вода. В 1995 году было построено капитальное здание котельной и электростанции. Известен даже телефонный код: 81554. Беда только, что звонить там уже некому. Разруха и запустение. Посёлок оставлен жителями в 1996 году. Ходили мы по разрушенному посёлку и думали, что здесь, когда-то жили люди, смеялись, знакомились, ходили друг к другу в гости, строили планы…

Также резануло то, что здания не просто заброшены, а именно разрушены – выбиты окна, двери, сняты полы, перекошены плиты перекрытий… Помните, были такие стеклоблоки квадратные? Так и они тоже повыбиты. Трубой, наверное… Зачем? Погрустив немного, поехали напрямую через полуостров на выезд. Зарулили на старую немецкую дорогу.

Что сказать, умели проклятые строить. До сих пор сохранились аккуратные кладки из дикого камня над обрывом. Да, местами уже подразбита, но по большому счёту, если учесть, что тут дороги не было никогда, выводы напрашиваются. Остановились возле разрушенного Норвежского командного пункта Норд. Впечатлила цельнолитая бетонная труба на впечатляющем литом перекрытии. Основательно строили.

По этой дороге из Печенеги немцы подвозили оружие и боеприпасы к линии фронта. Проехали мимо нарядного безымянного озера. Успел на ходу сфотографировать.

Догнали Вольво Кросскантри с местными номерами. Мужик сказал, что дальше дорога есть, но не для Кайрона и Прадика. Делать нечего — было решено двигаться на разворот. На обратном пути увидели, что на горе стоит хорошо сохранившийся немецкий штаб.

Уже почти на выезде увидели интересную парочку Ниссан и девятку. Прижались к обочине на спуске и приветствовали нашу колонну. Я так понимаю, парни решили доказать, что тут и на девяточке легко…

Ну, не знаю… Боюсь, что длиннокрылая пополнит собой счёт брошенному железу на какой-нибудь губе. Ну, или на верёвке волоком обратно притащат, что осталось… Оптимисты. Не спеша и с перекусом доехали до шлагбаума. Какое-то прямо прикормленное туристами место. Комары атакуют слаженно и с азартом. Тут кто-то интересовался – а сколько живёт комар? Спешу разочаровать. Самке комара, а кусает именно она, для воспроизводства потомства нужен белок, и это насекомое способно пережить зиму. Тогда продолжительность жизни комарихи превысит один год. Так что, они там реально обученные, опытные и слётанные.

Пока выравнивали давление в колёсах успели злодеи кровушки напиться вволю. И летают они тут, похоже, в респираторах, потому что репелленты на них почти не действуют. Ну, помчались дальше. Идея была простая – доехать до Ура-Губы и там заночевать. Но дороги были свободны, ехали мы быстро, солнце светит и как-то сам собой невольно возник вопрос – а Ура-Губа – это вот, обязательно? Тут же по рации невольно возник ответ – да нет, собственно… — Так уже может тогда и до ТерИберки?

Всё равно завтра туда ехать… — Ну, как бы, да… Не сбавляя темпа, единогласно приняли решение продолжить движение до логова левиафана. А что, дорога хорошая, продуктов у всех хватает – пилим. На повороте с основной трассы пришлось опять травиться – до места ещё сорок с лишним километров, а дорожка шепчет. Грейдер, местами разбитый, местами отсыпанный песком, привёл к местной достопримечательности – полярному гаишнику.

Мимо него, конечно, не проехать. Группа тут же вывалила на обочину и принялась рьяно фотографироваться с блюстителем порядка. А что, рация для связи, жилет, палочка, патрульный автомобиль с люстрой… Всё при нём. А если патрулька в снегу увязнет, то нарушителя всегда на лыжах можно догнать и на месте самосуд учинить. На то у него и табельная коса в комплекте. Особенно хорошо он смотрелся на фоне Верхнетериберского (язык сломаешь) водохранилища в свете ночного солнца.

Отдав должное служителю закона, мы помчались дальше. Дорожка пыльная и тряская. Местами песок норовит пустить машину в занос. Сильно гнать тут не стоит. Ещё немного пыли, и мы приехали. Невзирая на полуночное солнце, посёлок спит. Решили спуститься к песчаному пляжу, но как-то неуютно, мест на всем не хватает и пошли мы обратно на дорогу. Но как-то не сразу. УАЗ встрял.

Со всеми включёнными, что там у него включается и блокируется, он только беспомощно барахтался в песке на подъёме. Я предложил дёрнуть бедолагу, но примерно с восемнадцатой попытки экипажу с рёвом, хрустом и треском удалось преодолеть коварную песчаную ловушку самостоятельно. Сориентировались по карте и поехали просто в поисках пригодной площадки для ночлега. Не айс, конечно, но на берегу озера нашли. Хотя бы, ровная. Всё, спать. В Петропавловске-Камчатском полночь.

Часть девятая.