Псков и Новгород на новогодние каникулы на Кайроне. День 3: Порхов и дальше.

Предыдущая часть про приезд в Порхов и его крепость.

На самой стене висит предупреждение — мол, вы сюда забрались на свой страх и риск, администрация за вас ответственности не несет, к краю не ходите, а то всё тут обвалится, в остальном — спасайтесь, если что, сами. Это вам не стерильный кремль в каком-нибудь известном городе, не облагороженные достопримечательности, здесь боевой ход — подлинный и способен действительно погрузить в атмосферу древности. Так что не подходите к краю. Навернетесь — сами виноваты.

Крепость в Порхове вроде как сохранилась в своем виде непосредственно с 14-15 веков — в дальнейшие столетия ее не перестраивали, этого не требовалось в связи с тем, что она находится далеко от границ.

Вид с крепостной стены на внутреннюю территорию и церковь.

Боевая колокольня охраняет хрупкую красоту белокаменного храма.

Спускаться с крепостной стены было не менее весело, чем подниматься на нее. Но мы, конечно, справились.

Еще немного погуляли по территории, Аня откопала из-под снега солнечные часы и, поскольку солнца не было, проторила тропинку к соответствующему времени сквозь снег — получилась стрелка. Мы прошли крепость насквозь и вышли через Никольские ворота, вернулись к Кайрону.
От крепости проехались по набережной и добрались до следующей точки — заброшенной ГЭС 19 века.

Ничего особо выдающегося в ней не нашли — огромные бетонные развалины, исписанные различным народным творчеством, отражающим все те вещи, которые беспокоят местных жителей, — от высокоинтеллектуальных вопросов философии до вполне приземленных проблем, выраженным таким же простым и земным языком, который понятен каждому.
От ГЭС проехали дальше по набережной к старому городищу.
Городище представляет собой земляной вал. Именно на этом месте стояла когда-то деревянная крепость, которую позже заменили каменной.

От земляного вала можно выйти на берег реки, с которого открывается чудесный вид на берег противоположный — живописное место. Особой лирики ему добавляет церковь 14 века. Она настолько нетипичная и необычная, что я сначала подумала, что она то ли католическая, то ли лютеранская. Но нет — дома потом вычитала, что православная. Но смотрится здорово — больше похожа на маленькое укрепление.

Возле Кайрона нас ждало нечто опасное и страшное, то, что способно изменить всю твою жизнь, заставить сделать ее крутой поворот на 180 градусов — к нам из чьего-то дома вышел котик. Рыжий красавец мгновенно определил, кто из нас самый добрый, подошел к Саше, долго вокруг него ходил, потом попытался забраться ко мне на ручки. К остальным он тоже подошел, обо всех потерся, понял, что еды и ласки тут не дадут и опять пошел ко мне и Саше. Я традиционно потеряла волю и задумалась, не прикупить ли прямо сейчас и срочно домик в Порхове, ребята смеялись, что котик — агент по продаже недвижимости. Как только котик на что-то отвлекся, Саша очень быстро утащил меня в машину и мы так же быстро уехали, пока котик опять не завладел моим сердцем. В противном случае, я действительно могла бы остаться там жить.

От Порхова мы проехали немного дальше — до мемориала ВОВ, установленного на месте существовавшего здесь концлагеря Дулаг-100.
Этот лагерь существовал рядом с Порховом с августа 1941 до февраля 1944 года, одновременно в нем находилось 30 тысяч человек. Три каменных здания и сараи не вмещали всех — часть заключенных круглый год жила на улице под открытым небом, в том числе и зимой. Условия существования были крайне тяжелыми — ежедневно умирало около 100-150 человек. Здесь же, рядом с лагерем, находились рвы, куда фашисты сбрасывали трупы умерших, даже не засыпая их землей. Иногда в рвы попадали живые люди…
Памяти 85 тысяч человек — воинов-военнопленных и мирных граждан — именно такое количество умерших обнаружили в 1945 году во рвах судебно-медицинские эксперты и комиссия по расследованию фашистских злодеяний.

Место очень тяжелое по атмосфере… По мере того, как проходишь аллею, доходишь до креста, медленно идешь по тропинке к скульптурной композиции, обходя центр мемориала, где выкопано озеро, всё больше пропускаешь через себя те события. Говорить тут не о чем — лучше просто молчать.

Сам мемориал открыт не так давно — в 2016 году, хотя его строительство началось в 1980-х годах. Более 20 лет он простоял недостроенным. Восстановление мемориала началось лишь в 2015-м году, воссоздали его очень быстро, за год. Вообще, этот момент вгоняет в недоуменное удивление — в течение тех 20 лет, пока мемориал стоял заброшенным, никто сильно по его поводу не переживал: жизнь шла своим чередом, на месте бывшего концлагеря выращивали картошку, в "озере слез" жители стирали белье. А мемориал чуть ли не случайно нашли дорожники Псковской области (хм, это как?), которые затем при поддержке Росавтодора и взялись за восстановление памятника, причем деньги собирались по всей России в виде пожертвований. Хотя небольшой обелиск там вроде как стоял с 1960-х годов. Несколько удивительно и странно, что настолько тяжелая и страшная страница истории была почти забыта, причем так легко…

Сзади скульптурной композиции находится колокол — если позвонить в него, то чистый звук разольется над окрестностями, над полями, разольется и постепенно затихнет — это вместо слов. Скульптура находится на возвышении, там дул пронзительный и неприятный ветер, пробирающий до костей. А тогда люди ночевали здесь каждую ночь на улице, под порывами этого ветра, голодные, больные, исхудавшие и замерзающие…

Вернувшись к Кайрону, мы двинулись дальше по дороге. На основную трассу Р-56 из Порхова в Сольцы возвращаться не стали. Поехав по другой региональной дорожке, более пустынной, мы попали в самую настоящую зимнюю сказку. Эта дорожка вела нас прямиком в то место, в которое все мы периодически стремимся скатиться. Нас не очень интересовали тамошние достопримечательности, однако само название города интересовало нас безумно.

Как-то раз мы путешествовали по Курской, Орловской и Белгородской областям и специально заезжали в деревню Бельдяжки — ради фотографии с табличкой. Так и тут. Важна была табличка.
И вскоре мы прибыли в этот населенный пункт.
Мы его по-настоящему достигли. Пока все туда только катятся, мы успели там побывать.

Ужасный Кайрон, в очередной раз уехав в путешествие по России, наконец-то достиг Дна. Физически достиг. И пока Кайрон находится на в Дне, прекрасные автомобили различных злопыхателей ездят из дома в магазин и обратно, опасаясь покинуть пределы родного города.

Пока снизу не постучали, побыстрее оттуда укатились, проехали мимо городского вокзала и паровозов, а вскоре нас ждал нелегкий выбор на развилке между очень заметенной дорогой и не совсем заметенной дорогой. Выбрали вторую и прикатились в Костыжицы, где вернулись на трассу Р-56.
Больше в тот день ничего примечательного не происходило. Мы катились по дороге, справа от нас вилась река Шелонь (по крайней мере, по карте), мы миновали Сольцы, Шимск и вскоре прибыли в Великий Новгород — как раз к тому моменту, как начало темнеть. Новгород, как и остальные города в этой поездке, встретил нас снегом, зимними дорогами, простым автомобильным движением. Саша штурманил, я тормозила на светофорах и ныряла в повороты. В Новгороде мы сняли квартиру на улице Большой Санкт-Петербургской в одной из новостроек — хозяйка нас ждала.
До двора мы добрались по какой-то кривой дорожке, ведущей на склады, с криками "уииии!" мы пропрыгали по кочкам и канавкам, чуть не воткнувшись в сугроб, и на удивление легко нашли парковочное место во дворе. Хозяйка оказалась милой и разговорчивой женщиной, а квартира — чудесной (особенно на фоне псковской). Поскольку за окном стемнело, у нас включился режим домашнего созерцания, поэтому осмотр города мы решили отложить на следующий день, а вечер провести дома, вооружившись тремя бутылками молока.

Продолжение про Великий Новгород.