Бушнево

Мы стоим на ступеньках полуразрушенного храма. Среди снежного безмолвия, среди руин некогда процветавшего села Бушнево. В селе еще можно найти вполне себе крепкие дома. По их стати видно, что строили тут с размахом, не стесняя себя экономией средств и квадратных метров. Но теперь села нет. Есть отметка на картах джиперов. Есть лесозаготовки. Но нет жизни. Вокруг щемящая душу мерзость запустения.

Два храма, колокольня, церковь… Цепочка сохранившихся домов, обозначающая улицу… Храмы поражают своим размером даже на расстоянии с километр. Их величие не могут затмить и бескрайние окружающие их просторы. Они не потерялись среди подступающих деревьев. Их видно за версту. Представляю, какое грандиозное это было когда-то зрелище.

Центральный храм был построен по мотивам Исаакиевского собора в Санк-Петербурге. Когда-то на этом месте был монастырь, затем — стояла старая, возможно первая в Костромской области, каменная церковь. Но она не сохранилась. На её месте разбогатевшие в Петербурге выходцы из Бушнева устроили храм, покорявший своей красотой жителей окрестных деревень и проезжавших мимо путешественников.

Село располагалось на старинном тракте из Новгорода в Сибирь. Тут процветала торговля. На ярмарки собиралось от полутора до трех тысяч человек. Торговали бойко. Жили весело. Всем было сытно и вольно. Помимо торговли Бушнево и окрестные деревни славились мастерами столярного дела, резчиками по дереву. В развалинах главного Казанского храма до сих пор можно найти элементы деревянного интерьера, поражающие воображение тонкостью резной работы. Но, жизнь ушла отсюда.

Сперва железная дорога изменила торговые пути. Какое-то время тракт еще сохранял свою функцию в качестве почтового. Помимо этого в Сибирь по нему гнали каторжан. Затем революция, коллективизация, всеобщая бесхозяйственность… У людей позабирали землю и они постепенно разучились на ней жить. Затем девяностые, которые добили деревни и села типа Бушнева. Газеты центрального аппарата ЦК КПСС и груды пустых бутылок из под водки — самый частые «экспонаты» в заброшенных деревенских домах. Люди пили горькую и пытались понять из газет, что же будет дальше. Но дальше ничего не было.

В селе Бушнево больше нет жителей. Потихоньку умирают дома, умирают деревья, умирают храмы. Обрушился центральный свод Казанского храма. Потихонечку ветшает соседняя, зимняя церковь. И только колокольня, пока еще стоит, без видимых, серьезных разрушений. Вокруг храмов множество памятников — церковное кладбище. У едва читаемых центральных ворот комплекса из под полуметрового снега пробивается монумент павшим во Второй мировой войне защитникам отечества. Кажется, что эта земля отдала все. В вечном покое спят дома, деревья и храмы. Здесь больше никого нет. Зимнее безмолвие, тишина. Темнеет, начинается метель, нам надо выбираться.

Последний взгляд на бескрайние просторы. На величественные храмы. Я пытаюсь представить, как село могло выглядеть в годы расцвета. Хочется стать Спилбергом и сделать «монтаж». Как в кино, когда, словно по мановению волшебной палочки в заброшенное село возвращается жизнь. Возвращаются краски и звуки. Из под снега проступают улицы и дороги, по которым тянутся обозы с товаром. Скрепят на морзе полозья. Фыркают лошади. Слышно удары кузнечного молота. Смех. Забавный цокающий новгородский говор. И вдруг по селу и окрестностям разливается колокольный звон, возвещая о том, что жизнь идет своим чередом и нет причин сомневаться в том, что так будет всегда…

Темнеет, начинается метель, нам надо выбираться отсюда.

P.S.
Продолжение следует.